Дело леди Евы Гор

Храм Светлого отца, догадалась я, рассматривая монументальное белое здание — символ веры и памяти о былом величии столицы. Вокруг собора застройка выглядела элитной. Там явно жили аристократы или очень богатые семьи.

Мороз всё больше кусал мои пальцы, уши, нос. Но я продолжала смотреть на город, такой чудесный и пугающий одновременно. Город другого мира! Подумать только!

В воздухе витали знакомые запахи дыма, грядущего снега, вкусной еды, корицы и бадьяна, парфюма дам из проезжающих мимо карет.

Кто-то из любопытства откидывал шторку и смотрел на королевскую карету. Но невольные зрители меня не тревожили. Моё сердце занимали эмоции: разумный страх перед будущим, любопытство, вера, что я справлюсь со всеми трудностями. Почему-то сейчас я чувствовала себя не взрослой женщиной, а девушкой — молодой и полной надежд. Как когда-то в другом мире я приехала из небольшого города в столицу, смело смотря в будущее и веря в свои силы. Так и сейчас я испытывала те же чувства: всё смогу, всё сумею!

В королевский замок мы вернулись к ужину. Но не приглашение к столу меня ждало, а визит королевского мага. Магистр сообщил мне дату свадьбы.

— Ваша Светлость, — мужчина был чрезмерно вежлив в отличие от прошлой нашей встречи. — Звёздная карта вашего рода указала на благоприятный день для свадьбы. Это пятнадцатый день студня!

Моргнув, я посчитала дни. Двенадцатый был днём аудиенции, два дня я осваивалась…

— Это завтра?! Я не готова!

— Звёзды так сказали, — холодно взглянул на меня магистр. — Его Величество одобрил дату. Завтра, когда солнце будет в зените, состоится ваша свадьба.

Как же сложно оставаться внешне холодной и равнодушной, когда внутри всё кипит праведным гневом!

Но терпеть весь этот фарс, именуемый свадьбой, я больше не могла.

Леди Тилни сама вчера расстроилась столь быстрой дате и даже принялась меня утешать, обещая, что платье будет готово в срок. Она лично проследит! Сама свяжется с мистером Тейлором и обяжет его привезти наряд во дворец к моему пробуждению.

В её утешениях я не нуждалась, но позволила этой чопорной женщине, привыкшей жить по регламенту, проявить толику не свойственных ей эмоций.

Утром мне объявили, что я должна попоститься, омыться студёной водой и перед основной церемонией помолиться Светлому отцу в молельне Храма.

Голодная, продрогшая до костей, в тонком свадебном атласном балахоне с таким же негреющим плащом, я три часа стояла на коленях в окружении «подружек» невесты.

В отличие от окружавших меня девиц, я никого из них не знала. А знакомые со мной не слишком стремились поговорить. Обстановка не располагала.