Дело леди Евы Гор

Не предзнаменование ли это, о котором написано в древних письменах?

Он продолжал рассуждать вслух, поднимаясь с удобного кресла и доставая с полки несколько листов.

— Бумага качественная. Не для писцов, конечно, но вполне… достойная. Сколько вам листов? Один? Два?

— Я хочу сделать большой заказ, — прикинув на глаз оставшуюся стопку, дополнила. — Всё, что у вас есть в лавке. А также все перья и чернильницы.

У бедного старца даже глаз дёрнулся.

— Всё? — голос монаха слегка дрогнул, будто я только что попросила отдать мне ключи от сокровищницы храма.

Он пристально посмотрел на меня, изучая, будто пытался разглядеть скрытый смысл в моей просьбе.

— Всё, — спокойно повторила я.

Игги, стоявшая за моей спиной, подавила смешок, а вот лицо барона Локсли оставалось непроницаем.

Старец задумчиво провёл пальцами по краю стола, потеребил край рукава, наконец, тяжело вздохнул, кивнул и, не спеша, скрылся за массивной дверью. Было слышно, как он что-то бормочет про «знаки времени», «необычные женщины» и «настоящее испытание для монашеского терпения».

Я уж подумала, что он пошёл звать настоятеля, а оказалось, старик ходил в подсобное помещение. Монах вынес моток бечевки и принялся связывать бумагу стопками. Бумаги оказалось больше, чем той, что лежала на виду. Но я виду не подала, что что-то не так. Пригодится.

Затем мужчина порылся под столом и извлёк большую корзину. В неё сложил пустые чернильницы, перья и поставил большой стеклянный флакон с чернилами.

Посчитав на пальцах, сколько я ему должна, он озвучил сумму. Я тут же расплатилась. Барон Локсли молча взял тяжёлую корзину, даже не дрогнув от её веса. Игги подхватила по стопке в каждую руку, а я забрала оставшиеся листы.

Со всем этим богатством мы покинули лавку и направились к карете, оставляя монаха подсчитывать дневную выручку.

Ремонт в моём доме, наконец, завершился.

Когда я ступила на порог, меня встретил чистый, тёплый, уютный дом. Мой дом!

Лёгкий аромат свежего дерева, мягкий свет магических ламп, искусно вырезанные орнаменты на мебели. Здесь и следа не осталось от былого запустения, как было, когда я только приехала в Марвеллен.

— Миледи, ну как вам? — нетерпеливо спросила Игги.

Все очень старались сделать мне приятное, и пока я была на службе в ратуше, отдраили всё до блеска. Развесили занавески на чисто вымытых окнах, застелили постели, разложили мягкие ковры.

Я провела ладонью по гладкой поверхности столика, чувствуя под пальцами прохладу лака и счастливо улыбнулась:

Но долго наслаждаться тишиной мне не дали. Уже через несколько минут я вновь оказалась в гостинице, где кипела подготовка к празднику — Дню Чудес.

Сегодняшний день был особенным.