Дело о пустой консервной банке

– Пульс совершенно не прощупывается. По расположению раны и направлению пули можно сказать, что она не мучилась, даже не успела осознать… Но почему она совершила это самоубийство?

– Я же говорю, мистер, что не знаю.

– А почему вы не можете рассказать всей правды полиции?

– Потому что… потому что у меня ужасный сумбур в голове, мистер Мейсон. Сара была единственной, кто мог бы поручиться за меня в случае… ну, в случае, если бы полиции удалось что-то раскрыть.

– И вы хотите, чтобы я сделал вид, будто ничего не произошло. – Мейсон широким жестом обвел комнату, посмотрел на труп миссис Пэрлин. – Только ради того, чтобы оградить вас от допроса полиции?

– Это ничему не послужит помехой, мистер Мейсон, если вы сделаете для меня благое дело, – сказала она. – Все равно уже ничем не помочь случившемуся, не изменить ничего.

Мейсон, задумавшись, изучающе посмотрел на Опал. Наконец спросил ее:

– А эта миссис Пэрлин, у нее что – солидный опыт работы в качестве экономки? Или когда-то у нее, возможно, были свои деньги, а потом ее постигла неудача и ей после этого пришлось идти работать экономкой?..

– Нет, насколько я знаю, она долгие годы работала экономкой. Помню, я заглядывала в ее профессиональную учетную карточку, когда мистер Хоксли нанимал ее на работу.

Мейсон вернулся по коридору обратно в столовую. Руки – глубоко в карманах, голова – вперед. Санли последовала за ним с опаской и немой мольбой в глазах. Неожиданно Мейсон обернулся.

– Понимаете ли, о чем просите? – сурово спросил он.

Она ничего не ответила.

– Вы просите о невозможном – замолчать преступление! – возмущался Мейсон. – Чтобы я подставил свою шею в петлю!.. И вы это делаете с таким невинным видом, будто спрашиваете, могу ли я купить вам мороженого или поставить свой автограф в вашем альбоме!

Она продолжала смотреть на него с немой мольбой. Ее руки потянулись, чтобы коснуться рукава его пальто.

– Если я выйду из этого дома, – сказал Мейсон, – и не позвоню в полицию, то сяду в большую лужу. Вы просто берете меня за глотку. Так скажите хотя бы, насколько глубоко вы замешаны в этом деле?

Она отрицательно покачала головой.

– Ну, говорите же!

– Я вообще не имею к нему ни малейшего отношения.

– Это вы так думаете. Вы ведь звонили вчера утром в полицию, так?

– Нельзя ли поговорить в другом месте?

– Нет, нельзя, потому что нам надо поговорить сейчас же!

– Но ведь здесь опасно находиться.

– Опасно как раз другое – уйти.

– Вчера я пришла, как всегда, на работу, – нехотя начала Опал Санли. – В квартире Хоксли никого не было. Обычно миссис Пэрлин находится там почти всегда, готовит к моему приходу записи на пластинках.

– Пластинках? – переспросил Мейсон.

– Да, знаете, такие восковые пластинки, на которые наговаривается текст.