Дело гастронома № 1

– Ладно, мам, лучше скажи, еще экземплярчик найдется?

Ева, обернувшись к нему, строго заметила:

– В изобразительном отделе, четыре рубля восемьдесят пять копеек, никто им не интересуется!

Костя оторопел, положил книгу на стол.

– А чего ты мне даешь, оставь себе! Я думал, у вас ажиотаж, не достать! – Он порылся в кармане, достал несколько купюр. – Вот, держи, у меня деньги есть, сам возьму сколько надо!

Ева взяла книгу, пожала плечами. Видя, что Костя собрался уходить, остановила его за руку:

– Подожди, сынок, успеешь! Присядь! Я сегодня твоего отца видела!

Костя хоть и присел на стул, но, услышав про отца, поморщился и тут же поднялся.

– Сядь и послушай, – строгим голосом приказала она.

Костя шумно вздохнул, но матери покорился, сел.

– Николай Иваныч не твой отец, не настоящий! Не родной. Пришла пора обо всем рассказать! – У Евы на глаза навернулись слезы.

Костя недоуменно взглянул на мать. Парень не знал, что делать, встать и уйти или остаться и слушать. Но, увидев в глазах матери слезы, решил остаться.

Антон после свидания с Машей был счастлив. Счастлив оттого, что впервые ему удалось пробыть с Машей так долго, счастлив, что им удалось посидеть в кафе и выпить по бокалу шампанского, счастлив, что она наконец раскрылась ему. Во всяком случае, так ему показалось. Нет, конечно же, раскрылась, раз дала почитать запрещенную книгу, «Август 14-го», о которой можно было услышать только по вражескому радио. А это означало, что она ему доверяет! И он радостно побежал к остановке, крепко сжимая в руке портфель с книгой. Даже не побежал, а полетел. Одним из первых вскочил в трамвай, занял место у окна. Когда к трамваю подбежал Ширшов – он решил съездить на рынок за рассадой для тещи, а то совсем запилила, – двери уже закрылись. Ширшов забарабанил в дверь, и вагоновожатая, толстая пожилая тетка, взглянув в зеркальце, выругалась шепотом, но двери открыла. Ширшов заскочил в трамвай с передней площадки, в знак благодарности махнул тетке рукой. Потом бросил три медные копейки в кассу, оторвал билет, стал пробираться в глубь салона, увидел свободное сиденье у окна, но тут прямо перед носом на это место плюхнулась какая-то старушка. Ширшов вздохнул, прошел вперед и остановился позади Антона. Тот же продолжал пребывать в самом радужном настроении. И еще его сжигало нетерпение. Он вытащил заветную книгу из портфеля, открыл, пролистал ее. Ширшов смотрел в окно, на пролетающие мимо дома, деревья в светло-зеленом ореоле – начала распускаться листва. Весна окончательно вступила в свои права. И ему почему-то стало грустно, все радуются весне, а он как проклятый продолжает мотаться по работе, и конца-края этому не видно, как и результатов, которые ждет начальство.