Дело гастронома № 1

И он, хмурясь и стараясь не смотреть больше на еду, спросил:

– А тебе самой, выходит, счастья уже не нужно?!

– Мне нет! Но ты еще будешь счастлив! – улыбнувшись сквозь слезы, сказала она.

«Но ты еще будешь счастлив!» – эту фразу бывшей жены тысячу раз вспоминал Беркутов, когда мытарился в поисках работы и жилья после отсидки, когда разгружал товары в магазине, куда удалось с трудом устроиться бывшему зэку. И каждый раз он отвечал себе: «Буду, обязательно буду счастлив!» Все это пронеслось в памяти Беркутова сейчас, когда он увидел Еву за машинкой в книжном магазине, и с губ чуть не сорвалось: «Господи, все это время я старался быть счастлив, наверное, для того, чтоб доказать тебе, что смогу?! Увидеться и рассказать, что не умер, что не потерялся, не сдался, что удалось кое-чего достигнуть! Что теперь у меня прекрасная семья, милая, добрая, красивая жена, есть уже почти взрослая дочь, есть работа, которую я люблю. Что, в конце концов, я счастлив!» Но затем Беркутов понял, что ни сейчас, ни тем более в другой раз ничего такого говорить ей просто не стоит. Теперь уже ни к чему. Он снова улыбнулся, порадовался тому, что Ева почти совсем не изменилась, ну разве что располнела немного, и новые очки ей очень даже к лицу. А затем просто, по-приятельски, как старой знакомой, сказал:

– Здравствуй, Ева! Лев Саныч обещал оставить мне альбом Босха!

И Ева, облегченно вздохнув, подхватила:

– Да, он мне говорил! – Она достала из шкафа альбом Босха и передала Беркутову.

– Сколько я должен? – по-деловому спросил Беркутов, доставая из кармана несколько купюр.

– Лев Саныч сказал, это подарок, – ответила она, жестом давая понять, что денег не примет.

Беркутов спрятал купюры в карман, взял альбом и произнес по слогам:

Когда «Босх» оказался в его руках, Ева окончательно освободилась от охватившего ее смущения и спросила:

– Извини, до меня только сейчас дошло. Ты и есть тот самый Беркутов, директор первого гастронома?

– Что значит «тот самый»? – переспросил он, особо подчеркивая слово «тот».

– Ну, тот, кого называют директором улицы Горького?..

Беркутов усмехнулся:

– Мало ли что болтают! Ладно! Еще раз спасибо за книгу, и передайте мою благодарность Льву Санычу!

Он развернулся, чтобы уйти. Но тут Ева его удивила:

– Ты ничего не хочешь узнать о своем сыне?

Беркутов резко обернулся.

– Насколько я помню, твой ударник комтруда Николай усыновил моего Костю, а ты умоляла меня забыть и о сыне, и о тебе! – В голосе его звенели гневные нотки.