Дело гастронома № 1

– Скажи, что тебя оставили на дежурстве…

– Нет! Сначала надо поздравить, про дежурство в конце! Как вообще любимых жен поздравляют?!

Боков вспомнил, что уже несколько раз рассказывал шефу про свои отношения с бывшей женой, хотел было промолчать, но все же ответил:

– Повторяю… Я давно развелся…

Скачко недовольно нахмурился:

– Тогда вспомни, как это делалось до развода! Для меня это очень важно! Ну, говори! Последний шанс! – настаивал Скачко и снова принялся накручивать диск. Боков наморщил лоб.

– Скажи: «Птенчик мой, с днем рождения!»

– Какой, к черту, птенчик?! Она мастер спорта по волейболу! Я потому и влюбился! Классно рубилась на первой линии! Думай, Боков, думай!.. Все, пошел вызов! Ну?!

Полковника, конечно, было жалко. Надо же, железный мужик, а тут вдруг психанул. Такого прежде за ним не водилось. Но все это порядком надоело Бокову, тем более что никакой вины он за собой не чувствовал. И тут он разразился:

– Скажи: я думаю о тебе каждую секунду! И счастлив лишь потому, что ты однажды ворвалась в мою жизнь, как удар с задней линии! Если ты не вернешься ко мне, я умру, ибо ты единственная, кто в силах сделать меня счастливым! Я люблю тебя! Я схожу с ума от любви к тебе! Я умираю без тебя!

Боков не просто завелся. Произнося эти слова, он представил себе ту, которую он некогда любил. У Скачко даже глаза округлились, сила и страсть звучали в этих словах. Он недоуменно взглянул на майора.

– А зачем это моей жене возвращаться, если она от меня еще не уходила?

Боков тут же выкрутился:

– Ну, это я так… образно!

– Странная какая-то образность у тебя! – ответил ему Скачко, продолжая прижимать трубку к уху. Послушав еще несколько секунд раздражающе долгие гудки, полковник медленно опустил трубку на рычаг.

– Опоздали! – Скачко сокрушенно покачал головой. – Мы опоздали, – повторил он снова, добавив еще одно слово – «мы».

Боков понял, что его тем самым записали в соучастники, хотел было возразить шефу, но, понимая его положение, промолчал.

– Она уже ушла, Ватсон! Понимаешь? Уш… ла… – И Скачко с убитым видом тяжело опустился на стул.

Маша поздно легла, к тому же плохо спала. Утром торопливо привела себя в порядок, вышла из дома и поспешила на занятия. Шагала быстро, ноги так и мелькали, а про себя она, как попугай, повторяла по слогам короткие фразы: «По-че-му не по-зво-нил? Ис-пор-тил мне жизнь, ис-пор-тил мне день. Ис-по-ртил мне ут-ро…» Где-то на десятом повторе она не заметила, что начала произносить эти слова уже вслух, хоть и не слишком громко:

– Ис-пор-тил мне день, ис-пор-тил мне ут-ро, ис-пор-тил мне день, ис-пор-тил мне ут-ро…

И тут вдруг неожиданно для себя она услышала опровержение того, что утро не задалось:

– Доброе утро, Мария Ивановна! – поздоровался с ней Антон.

Откуда он взялся, она не заметила.