Дело гастронома № 1

Кому машину вне очереди, кому мебелишку финскую, да мало ли у нас дефицита! Райкина слышал, сам знаешь. А если подпишу черными – фигушки вам. Вроде бы и поставил подпись, дал добро, клиент уходит от меня довольным, а там, внизу, непонятно кто, как говорится, мелкие сошки, исполнители, по тем или иным причинам не исполнили. Клиент будет ходить и ходить до тех пор, пока не устанет. Подпись есть, а решения нет. Вот оно, великое изобретение! Между прочим, действует везде, не только в торговле. И там тоже! – он поднял указательный палец к потолку.

Беркутов, видя, что Старшинов слишком увлекся «чернильным» вопросом, решился перебить его:

– Николай Иванович, а наш… ну, непосредственный… на этот счет что говорит?

– Утром в горкоме был, у самого. Он в курсе. Сказал, в него целят! Ильич-то наш плох, вот и зашебуршились!

Беркутов внимательно и настороженно заглянул в глаза хозяину кабинета.

– Неужели и Андропов туда рвется?

– Еще как! Кого вместо Веры думаешь?

Беркутов привык к такому стилю разговора, с неожиданными поворотами и скачками в другую тематику. И сам практиковал не раз, когда к нему приходили люди несимпатичные или слишком наглые и требовательные. Но тут он ответил сразу:

– Правильно! Присылай бумагу, утвердим! Поеду долечиваться! Спасибо за медок! – Старшинов опять с легкостью перешел на другую тему, но на сей раз уже явно давая понять, что разговор окончен. Беркутов, наоборот, поднялся, подошел к нему поближе и шепотом спросил в упор:

– Рыбинца никак не свалить?

Старшинов нахмурился:

– Раньше надо было думать! Пока гром не грянет, мужик не перекрестится! Наш, конечно, тоже не сидит сложа руки. Поборемся!

Беркутов кивнул, двинулся из кабинета. Когда взялся за ручку двери, услышал вдогонку вопрос:

– Анилина много знает?

Беркутов остановился, взглянул на Старшинова. Вернулся к столу.

– Я ее в наших делах не задействовал. Но что-то слышать могла.

– Кто еще в курсе, кроме тебя?

Старшинов покачал головой. Затем, прищурив глазки, с хитрецой спросил:

– Слышал, влюблена в тебя?

Беркутов пожал плечами, усмехнулся.

– Женская душа – потемки! Я стараюсь со всеми ладить!

Старшинов подошел к нему, положил руку на плечо, затем вздохнул:

– Знаю, ты однолюб, да я и не призываю изменять Лиде, но коли сам огонечек зажег, будь осторожней! Влюбленная женщина, она как раковая опухоль, дремлет до поры! А потом – бац! – и пиши пропало! – Он вдруг хрипло рассмеялся, затем добавил: – Бабы твари коварные, куда нам, мужикам, до них!

Беркутов понимающе кивнул, повернулся и вышел из кабинета.

Боков курил на крыльце Московского управления КГБ. Подъехал Скачко, и, пока глушил двигатель и забирал портфель, Боков подошел к нему, и через открытое окно они поздоровались за руку.