Дело гастронома № 1

Голосок Маши удалялся. Антон с грустью смотрел ей вслед.

Беркутов встретился в камере для допросов с адвокатом Гарумовым. Последний был встревожен.

– Вам приветы от Лидии Александровны и Верочки! Внучка растет не по дням, а по часам. Дочь полностью успокоилась, к ней зачастил молодой отец, приносит разные подарки, Вера их принимает, и, как сказала Лида, есть шанс, что они все же поженятся. А ваш сын Костя всерьез ухаживает за Люсей, вашей секретаршей. Они оба тоже шлют вам приветы. Видишь, какой я ловкий сплетник, – бодрым тоном сообщил адвокат, молча передавая сигареты и шоколадную конфету. Беркутов съел конфету и слабо улыбнулся. Гарумов незаметно пододвинул Георгию записку. Там было написано: «Я бы на вашем месте не соглашался на условия Култакова! Я что-то не верю его лживым обещаниям. Это, конечно же, мое личное мнение! Хотя дело курирует САМ, и Култаков без его разрешения не смог бы и чихнуть, не только что обещать. Но все же что-то лично меня смущает».

Беркутов прочитал, кивнул. Гарумов забрал записку, скомкал ее, сунул в рот и сжевал.

– Рисовая бумага, настоящая, – пояснил он. – У Луция Сенеки был трактат, он не сохранился, о переменчивости погоды. Основная мысль его такова: погода меняет свой нрав не от каких-либо причин, а потому, что такова ее суть: постоянно меняться, не хранить постоянства. Вы понимаете?

Беркутов помедлил, кивнул. Гарумов, глядя в упор на Беркутова, отрицательно покачал головой.

– Подумать, конечно, стоит, но…

Гарумов двумя пальцами сжал себя за горло и вытаращил глаза. Беркутов негромко рассмеялся. Сцена, изображенная адвокатом, получилась смешной. Но через секунду Беркутов снова надел на себя печальную маску.

– Я устал уже, Эдуард Петрович. Просто устал! Это имеет какое-то значение?

Гарумов потускнел, кивнул головой.

– Имеет, – согласился он.

Адвокат поднял глаза вверх, изобразил наушники, давая понять, что их прослушивают.

– Ты должен сам принять решение… С одной стороны, предложение вроде бы заманчивое, – трагическим тоном выговорил он. – Но Генсек сейчас в больнице, положение его… – Гарумов изобразил умирающего. – Так что ситуация неопределенная.

Адвокат развел руками, и Беркутов печально покачал головой.

Сотрудник в штатском в наушниках следил за уровнем записи магнитофона. Медленно крутилась бобина с узкой магнитофонной лентой. В наушниках звучал голос Гарумова: «И обсуждался ли вообще с ним этот вопрос – уверенности никакой!» Гарумов несколько раз кашлянул. «Георгий Константиныч, вы же не ребенок, которого надо уговаривать. Я ясно выражаюсь?» Повисла пауза. Она длилась томительно долго. Звуковик сидел и слушал напряженную тишину.

Двое рабочих копали очередную яму. Боков, ссутулившись от зябкого ветерка, расхаживал по участку.