Дело гастронома № 1

Ширшов махнул рукой шоферу, и высотная люлька с капитаном стала медленно опускаться. Ширшов вылез из люльки, спрыгнул на землю, подошел к Капустину, они обменялись рукопожатиями. Ширшов передал Капустину очки, бинокль, достал сигареты, предложил Капустину, оба закурили.

– Шеф просил тебя заехать в управление, они там дежурят с полковником.

– Они до сих пор на работе?! – удивился Ширшов.

– Если б с твоей женой всякие шнурки кувыркались, ты бы где был? – усмехнулся Капустин.

– В тюряге, потому что сразу бы, как узнал, убил обоих! – резанул Ширшов.

Капустин, не ожидавший столь откровенного ответа, хмыкнул и боязливо взглянул на капитана.

– Ты всегда был таким кровожадным?

– Ты сначала жену заведи, а потом посмотрим, кто кровожадный, а кто нет! – отрезал Ширшов.

Капустин, вздохнув, взглянул на светящееся окно спальни. Ширшов помрачнел.

– Да, полковнику не позавидуешь! – отозвался Капустин и поежился от холодного ветерка.

– Ну все, я поехал! – бросил Ширшов.

Они хлопнули по рукам, и Капустин побежал к кабинке. Ширшов двинулся к своим «Жигулям», а Капустин на высотной люльке стал снова подниматься на уровень второго этажа. Люлька остановилась, и старлей принялся наблюдать в бинокль за влюбленными, поеживаясь от холодного ночного ветерка. Антон с Машей по-прежнему лежали обнаженными на кровати. Антон читал ей «Архипелаг ГУЛАГ».

– Не догадались «жучок» поставить! Можно было бы и текст заодно послушать! – вздохнув, пробормотал он.

Голова Маши лежала на животе Антона. Она со слезами на глазах слушала суровую прозу Солженицына. На мокром месте были глаза и у Антона. Капустин, взглянув на них, недоуменно хмыкнул.

– Вот извращенцы! Читают запретку и плачут? – обалдев, проговорил Капустин.

Они сидели втроем в кабинете полковника: Скачко, Боков и Ширшов. Перед каждым стояло по чашке кофе. На тарелке лежали сухарики и печенье. Но пил кофе, поглощая один сухарик за другим, только Ширшов. Часы показывали половину двенадцатого. Скачко и Боков ни к кофе, ни к сухарикам не прикоснулись. Скачко поднялся.

– Ну, все, я поехал домой! – хмуро проговорил он, взглянул на Бокова, невесело качнул головой. – Как видишь, Ген Григорьевич, и педагоги той же миррой мазаны.

Боков нахмурился, не ответил.

– Вводная такова: жена уйдет, берите мальчишку. Статью знаете: распространение антисоветской литературы. И особо не напрягайте, нам нужна его маман, Зоя Сергеевна. Маша, полагаю, уйдет рано утром, так что Капустина пока снимите с подъемника, а то к утру околеет бедняга, ветер такой холодный!

Он взглянул на изголодавшегося Ширшова, который не прекращал пожирать сухари.

– К семи утра можете смело подъезжать и брать мальчишку. Ордер оформим позже.