Дело гастронома № 1

Так что формально вина на тюремщиках, а не…

Култаков тут же вскипел, перебил его:

– На нас, черт возьми! На нас! Никогда не перекладывайте собственные промахи на других! Это наш клиент, и мы должны были предусмотреть все, даже ротозейство тюремной обслуги!

Генерал побагровел и стукнул кулаком по столу. Не выдержав, он даже поднялся, прошелся по кабинету.

– Когда вы научитесь все брать на себя?! Аримин нам нужен был живым! Живым! Черт бы вас всех по-драл! Где Скачко?! – вдруг спохватился Култаков.

– Да вы знаете, Пал Сергеич у нас немного приболел… – пробормотал Боков.

– Как это «приболел»?! Что за дурацкие отговорки?! – с полоборота завелся Култаков.

– Сердце забуксовало…

– Сердце еще стучит! – прозвучал за спиной Бокова голос Скачко.

Боков обернулся. На пороге кабинета стоял в плаще полковник Скачко.

– Разрешите войти, товарищ генерал?

Култаков недоуменно хмыкнул.

Скачко прошел к столу. Вид у него был неважнецкий, посеревшее лицо, тусклый взгляд. Даже рассерженный Култаков сочувственно поморщился, взглянув на него.

– Ну, что там у тебя? – уже совсем не грозным голосом спросил подчиненного Култаков. – Давление подскочило? У меня тоже стало скакать! Иди, тебе отлежаться надо, – махнул он рукой.

Но полковник налил себе воды из графина, достал таблетку, проглотил, запил водой.

– Пирамидон! Голова трещит!

– Бабушкины лекарства! Анальгин выпей!

– Мне почему-то пирамидон помогает! Но я в курсе происшедшего и согласен с вами, товарищ генерал! Это наш промах! Я бы даже сказал: мой! Склонность к истерике, а значит, и к суициду были заметны у Аримина и ранее! Мне докладывали! А мы, то есть я сие, так сказать, проворонил! Печально, но факт! Так что это моя ошибка! Меа кульпа! Я должен был просчитать и этот вариант!

– Вот достойный ответ! – вздохнул Култаков. – Только что это еще за «меа кульпа»?

– По латыни – «моя вина».

– Мы не в Ватикане! – раздраженно проговорил генерал. – Давай изъясняться по-русски! И вообще, к чему там у Аримина наблюдались склонности?

– К суициду, к самоубийству то бишь! – пояснил Скачко.

– Вот именно: то бишь! Так и надо говорить: к самоубийству! А то навыдумывали всяких хитрых словечек, а у генерала от них голова пухнет! Ну-ка, давай сюда твой пирамидон! Раньше он мне помогал!

Генерал вздохнул. Скачко передал таблетку Култакову. Тот быстро ее проглотил не запивая. Боков по-прежнему молчал.

– Эх, такого свидетеля упустили! – морщась, словно от зубной боли, простонал Култаков. – Такую важную ниточку к главному фигуранту потеряли, вот что обидно! Чем восполнять будем?

– Восполним! – уверенно проговорил полковник и почему-то посмотрел на Бокова.