Дело гастронома № 1

– Прости, что спрашиваю! После вашей встречи с Костей я зашла в Елоховскую церковь, поставила свечки, поблагодарила Господа за то, что он снова свел нас вместе! Я бы никогда не отважилась сама… как-то связаться с тобой! Даже думала: вот, буду умирать, попрошу сына разыскать тебя и попрошу прощения! И мне пригрезилось, что ты приходишь и прощаешь меня! Ведь в последней просьбе умирающему не отказывают, верно?

В глазах у нее стояли слезы. Беркутов натянуто улыбнулся.

– Я не виню тебя. Сталинские годы были страшными для всех нас. Они уродовали людей!

– Знаю, что ты женат, у тебя взрослая дочь, это мне Лева, наш директор, рассказал! Я бы хотела, чтоб твоя дочь знала, что у нее есть брат!

Беркутов снова еле заметно улыбнулся, кивнул. Послышался щелчок ключа в замке, и через секунду в гостиную вбежал радостный и возбужденный Костя. Он поздоровался с Беркутовым за руку.

– Прошу прощения, материал уже шел в номер, ЦК сделал поправки, пришлось всем стоять на ушах! Я вас не очень утомил?

Беркутов развел руками.

– Да нет…Мы разговаривали.

Ева тут же направилась на кухню. У двери обернулась, сказала:

– Ставлю разогревать солянку. А ты, сынок, неси закуски!

– Только руки помою! А ты, пап, садись во главе стола! – Эти слова вырвались у Кости неожиданно, они оба застыли и смущенно и молча смотрели друг на друга секунду-другую, не зная, как быть дальше.

«Принимать этот искренний посыл сына или?.. Или что?» – спросил себя Беркутов. Но тут же услышал свой внутренний голос, который не просто отругал его, почти что даже обматерил: «Ты чего, старый хрен, застыл как вкопанный! Не видишь, что ли, – перед тобой кровинка твоя?» Беркутов пришел в себя, потом внимательно посмотрел на Костю и только тут впервые увидел, что перед ним стоит просто его копия. Тот Жорик, каким он был в конце войны, только одет совсем по-другому, ухожен, и зовут его не Жорой, а Костей. Беркутов улыбнулся и кивнул. Костя, словно специально ждал этого молчаливого признания, ответил широкой улыбкой и вышел из комнаты.

Беркутов уже хотел присесть за стол, но тут увидел в нише застекленный книжный шкаф, а в нем – альбом в темно-красном переплете. Обычно в таких альбомах хранились семейные фотографии. Он подошел, взял его, открыл наугад и сразу же наткнулся на фотографию: Ева сидит с Костей на коленях, мальчику уже года три, а за спиной у них высится в позе мужа, хозяина и благодетеля семьи Старшинов. Здесь он выглядел значительно моложе, но не узнать его было нельзя. Беркутов не мог оторвать глаз от этой фотографии.

– Николай!.. – прошептали его губы… – Вот это да…

В это время из глубины квартиры раздался голос Евы.

– Костя, куда ты пропал?! Помоги же мне!

– Сейчас, мам! Уже иду! – послышался в ответ голос сына.