Дело двух Феликсов

 — Зажигалка, компрэнэ́?

Человек с внимательным взглядом кивнул и протянул Загорскому спички.

Какой-нибудь штабс-капитан белой контрразведки, судя по виду. Поди, у Врангеля служил, или у Юденича. А люди его, скорее всего, армейские офицеры. Нет, с такими лучше не шутить, такие шуток не понимают.

Загорский поблагодарил, отдал спички и вышел вон. Он шел по коридору и спиной чувствовал, как вслед ему не смотрят белогвардейцы. Всякий разведчик, да и просто чувствительный человек, знает это странное ощущение, когда на тебя очень усердно не смотрят.

Ну-с, подведем промежуточный итог. Боевая группа обнаружена, люди это серьезные, хотя и не профессиональные разведчики. Жизнь эмигранта на чужбине трудна, многие достойные люди влачат жалкое существование на грани нищеты. Забрать важные дипломатические документы — это, безусловно, куш, который обеспечит им безбедное существование на протяжении, может быть, нескольких лет. Тут стоит рискнуть, и миндальничать, вероятно, они не будут. Скорее всего, операция начнется где-нибудь ночью, часа в три, когда все, по их расчетам, уснут. Вскрыть дверь в купе, придушить сонных дипкурьеров, забрать документы — дело одной минуты.

Ну, скажем, они с Мезенцевым предупреждены и спать не будут. Но все равно это ни от чего не гарантирует. Завяжется перестрелка, а в перестрелке ранить или убить могут кого угодно, в том числе и самого Загорского. Нет, такой вариант ему не подходит, у него другие планы. Тогда что? Перемещаться по составу в надежде, что их не найдут? Но состав короткий, ночью вагон-ресторан не работает. Враги погонят их по поезду, под удар попадут простые обыватели. В туалете не отсидишься, на улицу не сбежишь. Да и запрещает такие передвижения должностная инструкция, осаду надо держать в купе. Но как ее держать так, чтобы риск оказался минимальным?

И вот тут-то мозг Нестора Васильевича дал сигнал. О чем он думает, если задача уже решена? Штурмовики — вот их заслон. Вопрос только в том, как этот заслон выставить. Можно, конечно, попросить Ганса Вернера поставить своих парней перед их купе. Однако буквально ставить молодняк перед профессиональными убийцами — идея никуда не годная. Они перебьют и фашистов, и дипкурьеров. Есть, впрочем, одна интересная мысль…

Когда партайгеноссе Браун заявился в вагон, где ехали коричневорубашечники, это вызвало массу восторгов. Может быть, молодые фашисты надеялись на такую же вдохновляющую речь, может быть, на новую порцию пива. Однако ни того, ни другого не случилось. Браун отозвал группенфюрера Ганса на приватный разговор в коридор и поделился с ним своими опасениями.

Как стало известно отважному авиатору, в соседнем с ним вагоне едет компания русских чекистов. Эти чекисты собираются совершить на Брауна вооруженное нападение.