Дело двух Феликсов

Обревизовав ближайшие купе, Загорский стал не спеша, вагон за вагоном, обходить весь поезд. Ходить по составу он начал только с того момента, как они пересекли границу с Польшей. И это было понятно: вряд ли компания политических убийц могла собраться в СССР. Впрочем, Польша тоже не очень подходила как плацдарм ни для русских эмигрантов, ни для фашистов-штурмовиков. Скорее всего, нападения следовало ждать именно на территории Германии. Однако к этому моменту уже надо было вычислить врага. Именно поэтому Нестор Васильевич не только бродил по составу, как бы невзначай заглядывая в подозрительные купе, но и выходил на остановках и отправлялся выпить кофе или слегка перекусить в станционном буфете: бандитам детали нападения проще обсуждать за пределами поезда.

Из этих своих вылазок он кое-что приносил и для Мезенцева, который вынужден был, по инструкции, сидеть в купе, запершись изнутри. Виктора Даниловича было жалко, но другого способа он не видел. Жизнь и смерть напарника также зависела от того, насколько разыскания Загорского окажутся удачными. В возмещение неудобств Нестор Васильевич в свободное время учил того начаткам французского языка.

— Жэ мапéль[25] Виктор Мезенцев, — пыхтел дипкурьер. — Жэ сви ун дипломáт совети́к.[26]

Он поднимал мученический взгляд на Нестора Васильевича и говорил:

— Ну, какая же это сволочь придумала столько наречий? Неужели нельзя было всем говорить на одном — нормальном русском языке?

Загорский смеялся. Если любезный Виктор Данилович даст себе труд припомнить Ветхий завет, а именно одиннадцатую главу книги Бытия, там на этот счет недвусмысленно объявлено: «И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого».

— А еще говорят, что Бог — Всеблагой, — сердился дипкурьер. — А он вон какие пакости выделывает. Чего удивляться, что после такого у нас вся партия — атеисты.

Загорский спрашивал, а что, если бы Бог опять объединил все языки в один — лично он, Мезенцев, уверовал бы в него? Если бы в русский соединил, то, может, и уверовал бы, хмуро отвечал Виктор Данилович. В таком случае, замечал Нестор Васильевич, у Бога есть некоторые шансы — поклонники эсперанто делают большие успехи. Правда, лингвистические их упражнения больше похожи на масонскую ложу, куда пускают только посвященных, ну, да лиха беда начало.

Между тем розыскные мероприятия Загорского пока не принесли никаких результатов. Правда, после некоторых блужданий он обнаружил подозрительную компанию молодых людей в коричневой полувоенной форме. Коричневые занимали в пятом вагоне два купе, всего их было восемь человек.