Дело двух Феликсов

— Но мы и исследуем, — многоопытный Глеб Иванович выглядел сейчас, как ребенок, у которого пытаются отнять любимую игрушку. — Гипноз, телекинез, телепатия — все это мы исследуем и, скажу вам, далеко в этом продвинулись. Более того, мы собираемся этим летом отправить экспедицию в Тибет на поиски Шáмбалы. И Александр Васильевич Барченко, которого вы видели сейчас в роли оракула, возглавит эту экспедицию как наиболее искушенный в тайных науках человек.

Нестор Васильевич только головой покачал. Боже мой, Шамбала! Сколько он слышал разговоров про Шамбалу, и ни разу, ни единого разу не предоставили ему доказательств существования этой легендарной земли.

— Вы полагаете, что предание лжет? — Бокий смотрел на него с каким-то даже испугом.

Загорский вздохнул — ну, что тут скажешь? Предание, может быть, и не лжет. Но не всякое предание следует понимать буквально. Что, если Шамбала — это не географическая точка, где прячутся от надоедливого человечества многомудрые махáтмы? Может быть, Шамбала — это страна духа? И если это так, то искать ее следует не на востоке или на юге, а у себя в сердце.

Бокий немного поразмыслил и заявил, что от концепции Загорского за версту веет субъективным идеализмом. Загорский только плечами пожал: какая разница? Как говорил Ленин, красные черти ничуть не лучше зеленых, иными словами, одна концепция не хуже другой. И, кстати сказать, что это ОГПУ так заинтересовалось Шамбалой? Трудовой лагерь они там собираются устраивать, что ли?

— Вот вы все шутите, — с укоризной сказал Бокий, — а нам не до шуток. Вы знаете, что именно в Шамбале был впервые построен коммунизм? Мы полагаем, что надо учиться у древних мудрецов.

Нестор Васильевич отвечал, что, по его мнению, в Советском Союзе своих мудрецов хватает и без всякой Шамбалы. Впрочем, хотят учиться — их дело, только его, Загорского, не надо втягивать ни в поиски махатм, ни в строительство коммунизма. Если бы он хотел, он бы давно построил коммунизм в рамках отдельно взятой квартиры. Но жить ему тогда пришлось бы не в Советской России, а где-то еще.

Бокий с грустью смотрел на Загорского: сколь печально, что даже великие люди подвержены скепсису и раздражению! Однако Загорский не склонен был разделять его элегических настроений.

— Феликс Эдмундович сказал, что вы позаботитесь о моих полномочиях, — деловито заметил он. — Мне и моему помощнику не помешали бы солидные мандаты.

Бокий отвечал, что в связи с особыми обстоятельствами выдать удостоверения ОГПУ они не могут, но предоставят документы агентов уголовного розыска.

— Надеюсь, не фальшивые? — спросил Загорский.

Бокий даже обиделся. Как может Нестор Васильевич так говорить? Они же — ОГПУ, все их удостоверения даже лучше настоящих.