Дело двух Феликсов

По словам железнодорожника, все билеты в несчастливое купе были выкуплены. Однако внутрь на его глазах зашла только одна дамочка — та самая, покойница. То есть тогда еще не покойница, ну, а потом уже, как водится, покойница. То есть не как водится, конечно, это не к тому, что у них каждый день покойники туда и сюда ездят, а просто…

— Одним словом, — перебил его Загорский, — в купе вошла известная нам барышня и больше никого там не было?

— Почему же не было, кто-то был, — возразил проводник. — Просто не видел я, кто зашел. Проходил мимо, слышу голоса: мужской и женский.

Загорский сделал стойку. Что за голоса, о чем говорили? Ругались, бранились, ссорились, кричали друг на друга?

— Никак нет, — отвечал проводник, — не ссорились и не бранились, а вроде как даже совсем наоборот — гуляли и веселились… Изнутри было запершись. Я постучал, конечное дело, спросил, не надо ли чего — чаю там или просто кипятку, дамочка отвечала, что все в порядке и не беспокоить. Ну, я и не беспокоил.

Тут Ганцзалин перебил рассказ хозяина и сказал, что, Лисицкая, верно, хорошо знакома была с попутчиком, раз заперлась с ним изнутри и веселилась. Это во-первых.

— А во-вторых? — спросил Загорский, слегка улыбаясь.

Во-вторых, преступление тщательно готовили. В купе были только Светлана и ее таинственный попутчик, при том, что билеты в нем были выкуплены все. Из этого ясно, что билеты убийца выкупил заранее, чтобы никто ему не помешал.

— Логично, — кивнул Загорский, — я тоже так решил.

Ганцзалин задумался ненадолго.

— А все-таки проводник должен был видеть убийцу, — наконец сказал он, — при входе в поезд.

Но тут Нестор Васильевич с ним не согласился. Как говорят сознательные пролетарии — не факт. Во-первых, проводник, впуская в вагон, обычно смотрит не на лицо, а на билет. Во-вторых, убийца мог сделать вид, что опаздывает и на ходу вскочить в другой вагон, скажем, в четвертый, а оттуда уже перейти в третий.

Ганцзалин кивнул — мог, конечно, мог. А что показал осмотр купе?

— Осмотр купе показал, что мы имеем дело с опытным и хладнокровным преступником, — строго отвечал Нестор Васильевич. — Судя по всему, ночью Светлана и ее спутник выпивали. Правда, бутылок и стаканов в купе я не обнаружил.

— Спиртом пахло? — живо спросил Ганцзалин.

— Нет, не пахло. Убийца позаботился и об этом: он открыл окно в купе, так что все запахи выветрились. Более того, он тщательно протер все поверхности, на которых могли остаться следы или отпечатки.

— Даже пол?

— Даже пол. Однако… — тут Загорский со значением поднял палец вверх, — накануне вечером в Ленинграде шел небольшой дождь, на улицах было сыро и грязновато. Вследствие чего убийца оставил-таки след, но не в самом купе, а прямо перед ним, в коридоре.