Дело о немом партнере. Дело заикающегося епископа. Дело о хромой канарейке. Дело о предубежденном попугае

— И что по нашим данным, он приехал в домик в понедельник пятого?

— Да.

— Вы уверяете, что, приехав туда, нашли домик с закрытыми ставнями, ничто не показывало, что в нем кто-то есть, попугая не было слышно, а мистера Сейвина вы не видели?

— Правильно. Домик был в точно таком же состоянии, в каком мы оставили его, уезжая. Мистера Сейвина я не видела. Я и предположить не могла, что он в домике. Я не сомневалась, что он подыскивает в Санта-Барбаре помещение для будущей бакалейной лавки.

Мейсон сказал:

— По моему мнению, мисс Монтейз сообщила нам все известные ей факты, дальнейший опрос приобретает характер перекрестного допроса и оспаривания ее показаний. Поэтому я, как адвокат, советую своей клиентке не отвечать на дальнейшие вопросы, пока в ходе дознания не станут известны какие-то новые факты.

— Прекрасно, — с угрозой в голосе заявил Спраг, — я как раз перехожу к новой фазе расследования. Скажите, мисс Монтейз, кто убил попугая, находившегося в вашем доме?

— Я не знаю.

— Попугая вам принесли в пятницу, второго числа?

— Правильно.

— А в субботу, третьего, вы уехали с мистером Сейвином?

— Нет, мой муж уехал днем в субботу в Санта-Барбару. В понедельник был праздник, я сама поехала в воскресенье туда и провела вечер воскресенья и утро понедельника вместе с ним в отеле. За попугаем смотрела соседка миссис Винтерс. Домой я вернулась в понедельник  поздно вечером и не могла зайти за попугаем, Винтерс уже спала.

На следующее утро, во вторник, я была свободна до трех часов. Мне не хотелось ни с кем встречаться. Я поднялась с рассветом, села в машину и поехала в горы, как я уже говорила, а к трем часам возвратилась в город и пошла в библиотеку.

— Разве не правда, — настаивал прокурор, — что сегодня утром вы возвратились очень рано и убили своего попугая?

— Конечно, неправда! Я даже не знала, что попугай убит. Мне об этом сказал шериф.

— Я хочу, чтобы вы кое-что вспомнили, мисс Монтейз.

По знаку прокурора на подносе принесли попугая, прикрытого сверху белой тряпкой. Спраг трагическим жестом сорвал ее. Жадные до всякого рода зрелищ зрители вытягивали шеи. Они дружно ахнули, увидев на подносе окровавленного зелено-красного попугая, голова которого лежала отдельно.

— Вы убили попугая, мисс Монтейз, не так ли? — с пафосом в голосе спросил Спраг.

Элен Монтейз даже отшатнулась.

— У меня… мне нехорошо. Пожалуйста, уберите его… кровь…

Прокурор повернулся к зрителям и торжествующе объявил:

— Убийца трепещет, столкнувшись с…

— Ничего подобного она не делала! — взорвался Мейсон. — Мне стыдно за вас, Спраг. Эта молодая женщина вынесла ужасные муки. С ней обошлись поистине бесчеловечно. На протяжении двадцати четырех часов она узнала, что человека, которого она любила и считала своим мужем, убили.