Дело родовой чести

Мэтром оказался высокий худой мужчина неопределённого возраста с кудрявыми светлыми волосами (большая редкость в этом мире), смешливыми глазами и обаятельной улыбкой.

– А вот и вы, лэри! – воскликнул он, увидев входящих Навию и Ильзену. – Весь двор уже шумит о неизвестной невесте герцога. Вы, дорогая увели самого завидного жениха. Ну, прошу! Прошу! Пора начинать.

Навия же, обескураженная таким напором, наоборот, замерла на месте. Но мастер, не обращая внимания, подхватил её под руку и подведя к невысокой подставке в центре комнаты сказал:

– Вот ваше место, лэри, на ближайшее время. – и похлопав в ладоши провозгласил: – Девочки, начинайте!

Его помощницы тут же принялись расстёгивать и снимать её верхнее платье, нисколько не сомневаясь в своих действиях.

– Позвольте! – вспыхнула Навия. – Что это значит?!

– Это значит, дорогая лэри, что меня стесняться не надо. А нам надо снять мерки наиболее точно. Не волнуйтесь, нижняя рубаха останется при вас и сюда никто более не войдёт, – «успокоил» её мэтр.

«Чёрт знает, что», – проворчала про себя Навия изрядно недовольная бесцеремонностью мастера и его девушек. Но деваться некуда. И она решила временно смириться. Но в дальнейшем обращаться к услугам другого портного. Она особенно не любила нагловатых и хамоватых богемных стилистов ещё в свою бытность на земле. И здесь не собиралась их терпеть. Она укоризненно взглянула на Ильзену, но та успокаивающе улыбнулась:

– Это – обычная практика, Навия. Ты просто не привыкла.

«Конечно, не привыкла», – продолжала ворчать про себя Навия. В бытность знахаркой она покупала в основном готовые вещи в простеньких базарных лавочках. И, когда была деканом, тоже покупала готовое, но в более дорогих мастерских. Некоторые вещи, безусловно, шились. Но шились спокойно и не такими наглыми портными.

Но, честно говоря, этот живчик стоил своего звания. Он ни минуты не сидел и не стоял в покое: что-то говорил, перебирал ткани, оглядываясь при этом на Навию и прищуривая глаз, как будто смотрел издалека. Потом удовлетворённо кивал и вновь обращался к тканям, пуговицам, бусинам, кружевам…

За это время его помощницы раздели Навию (до нижней рубахи), обмерили с ног до головы, вновь одели и оставили стоять на месте. Теперь процессом руководил сам мастер. Он встал напротив Навии и начал отдавать приказы помощницам:

– Голубую. Приложить на плечо. К глазам. Нет. Убрать. Синюю. Да. Оставить. Зелень изумрудная. Приложить. Да. Оставить. Красное алое… Коричневый тёмный…"

"Так прошло довольно много времени, пока все отрезки не были опробованы, приложены, одобрены или наоборот отвергнуты. Навия уже давно хотела сесть где-нибудь в уголке, и чтобы её никто не трогал. А ещё лучше, вообще уйти отсюда.