Дело чести

А произношение у вас просто ужасное: как у пьяного докера-заики, прошедшего неполный курс лечения у бездарного логопеда! Если бы вы работали переводчиком у нас, то давно подохли бы с голоду… И потом — с чего это вы взяли, что я англичанин? У меня что — табличка на груди висит?

Я растерянно хмыкнул и почувствовал себя лишним в этой комнате. Вот так занял! Нет, парень, если полковник будет сомневаться по поводу решения твоей участи, я не стану отговаривать его прибегать к услугам Лося.

— Ну и что ж вы замолчали? — раздраженно поинтересовался рыжий после некоторой паузы. — У вас что — язык отвалился?

— Я мебель — как вы сами изволили заметить, — улыбчиво ответил я, думая, как хорошо было бы зарядить этому наглому мужлану в репу и пару раз одеть его на колено — спеси бы поубавилось моментом! — А у мебели не может быть своего мнения. Да и потом — к чему лишний раз раздражать вас своим докерским произношением? Придет шеф — тогда будем общаться в контексте деловых переговоров.

— Вы еще пытаетесь острить! — Рыжий скорчил презрительную гримасу. — С вашим-то интеллектом! С вашим-то произношением! Знаете, со стороны это выглядит, как будто пьяный докер-заика попал по ошибке в какой-нибудь престижный клуб и изо всех сил пытается быть похожим на его постоянных клиентов!

— Если бы вы не были гостем моего шефа, я бы давно уже набил бы вам лицо, — все так же улыбаясь, оборвал я собеседника. — У нас это называется «нарываться» — то, как вы себя сейчас ведете. Вы просто пользуетесь обстоятельствами — знаете, что вас никто здесь тронуть не посмеет, — вот и выделываетесь.

Гневно сверкнув глазами, рыжий привстал из кресла и, сжав правую руку в локте, потыкал пальцем в свой внушительный бицепс.

— Я вас убью одним ударом, — сообщил он, пристально глядя мне в глаза. — Я профессионально занимался боксом более десяти лет — выступал в тяжелом весе за свой университет… — Тут он озабоченно нахмурился и поинтересовался:

— Вы знаете, что такое университет?"

"— Судя по вашим манерам — это такое бардачное местечко, куда набирают патологических уродов с наинижайшим «ай-кью» и готовят из них докеров, — вежливо ответил я, изо всех сил стараясь облагородить свое «докерское» произношение. — Недаром вы так часто о них вспоминаете… А ваш бицепс и ваши боксерские успехи мне абсолютно по барабану. Хам должен быть наказан независимо от размеров бицепса — у меня такое правило. Но вы — исключение. Можете хамить сколько влезет — я вас не трону.

Рыжий внезапно вскочил, выдернул из нагрудного кармана блокнот с ручкой и, выдрав страницу, протянул ее мне.

— Пишите расписку! — требовательно произнес он. — Немедленно!

— Но позвольте! — удивился я.