Дело чести

— Молодец, — опять похвалил я, чутко прислушиваясь к своим ощущениям — моя многострадальная плоть, до изнеможения истерзанная за последние пять суток алчной француженкой, весьма вяло реагировала на попытки последней привести ее в боевое состояние. — Значит, преждевременный климактерический кризис тебе не грозит.

— Ты имел неприятность от контрразведка абориген? — жарко прошептала мне на ухо Эдит, умудрившись в промежутке между «неприятность» и «контрразведка» пройтись своими влажными губами по моей шее, груди и цапнуть острыми зубами за бороду. — Он смотрел за ты, когда ты делал вояж?

— Их было трое — и они приблизились ко мне на недопустимое расстояние, — с мрачной таинственностью в голосе прошептал я, внезапно лизнув ухо своей подружки, она взвизгнула от неожиданности, но ухо не убрала, видимо, понравилось. — Никто из них уже не сможет съесть свой… ммм… этот, как его — о! свой лаваш. Точно, лаваш. Ни-ко-гда!

— 0-хо! — восторженно пропищала Эдит, моментально возбуждаясь и активизируя усилия в моей точке дань-тянь. — Ты был это… ты оторвал им зубы?

— Ага. Вместе с головами, — подтвердил я, несколько удивившись такой интерпретации своей шутки, совершенно исключающей какую-то иную трактовку. — Короче — забудь о них. Их нету."

"— А-ха!!! — в экстазе пискнула Эдит, резво сползая вниз и принялась с двойным усердием исследовать своим языком мой живот, постепенно приближаясь к тому самому фрагменту моей плоти, который затаился в пяти цунях ниже точки дань-тянь и практически уже был готов к использованию во всех аспектах. Мне, однако, такой расклад совсем не улыбался, за пять суток я всесторонне изучил повадки своей пассии и прекрасно знал, чем все это закончится.

— Ну тебя в задницу, принцесса, — пробормотал я по-английски (специально для слухачей, наверняка развесивших уши и, вполне возможно, слегка поддрачивающих под наше звуковое оформление). — Мне твоя диета уже надоела. Все соки повысасываешь из мужика, а физкультуры — ноль. Давай-ка поупражняемся!

— Что ты сказал? — встревожилась Эдит. — Ты неудобно?

— Ага, неудобно, — согласился я, стремительным рывком меняя позицию, и, воспользовавшись замешательством француженки, с разбегу засадил ей свой фрагмент по самое «здрасьте».

— Ай! — вполне по-российски завизжала моя пассия, не ожидавшая такого оборота. — Ты хотел другой! О! О! Я хотел другой!

— Ну нет — я хотел именно так, — шепотом прорычал я — И не вздумай орать, что тебе нравится трахаться со шпионом. — Сделав такое внушение, я принялся интенсивно сотрясать кровать, крепко ухватившись руками за деревянную спинку и в каждой конечной точке поступательного движения бодая эту спинку удивительно крепким черепом Эдит.