Дело Аляски Сандерс

Посмотрела на нас с Гэхаловудом, попросила воды, я протянул ей бутылку, стоявшую на тумбочке. Она отпила глоток, потом опустила глаза."

"– К началу девяносто девятого года Аляска жила в Маунт-Плезант уже три месяца. Уолтер давил на нее все сильнее. С этим типом она оказалась в настоящем аду. Он не только принуждал ее к сексу, но и держал в плену, постоянно напоминал, что если она от него уйдет, он ее выдаст полиции. Что мне было делать? Аляска сильно рисковала, я тоже: боялась, что если Уолтер впутает меня в это ограбление, то откроет ящик Пандоры и наведет полицию на след Элинор. Я была женой психиатра Элинор, они быстро свяжут все воедино, начнут копать и, быть может, задаваться вопросом, действительно ли Элинор утопилась. А если копы начнут задаваться вопросами об Элинор, я пропала. Это я знала. В общем, я не понимала, как помочь Аляске и как нам обеим вырваться из-под власти Уолтера Кэрри. А уж если я была в растрепанных чувствах, то Аляска, видимо, тем более. К несчастью, я не могла заботиться о ней так, как мне хотелось. У меня это были очень напряженные месяцы в профессиональном плане. Адвокатская контора, на которую я тогда работала, вела очень важное дело, в котором я выступала основным адвокатом: в марте должен был начаться судебный процесс над нефтяным магнатом. Ставки были очень высоки для всех. Я неделями без выходных сидела над этим делом. Чувствовала себя ужасно виноватой, что не могу уделять время Аляске, побольше заниматься ею. Что мне было делать? Бросить карьеру ради того, чтобы прозябать в окрестностях Маунт-Плезант? Но Аляска на меня не сердилась. Как всегда, была невероятно добра. Говорила: “Не бери в голову, я все понимаю, это твоя работа, это важно. И потом, я сама виновата, что застряла здесь. Ты не поставишь под удар свою карьеру ради того, чтобы попусту тратить время на мои жалобы. Обещай только, что когда этот твой процесс закончится, ты увезешь меня подальше отсюда”. Я ей обещала. Процесс заканчивался первого апреля. Я говорила себе, что найду способ нейтрализовать Уолтера. Но я прекрасно видела, что Аляска чахнет, и не знала, сколько еще она так продержится. И вот незадолго до Нового года Аляска мне сообщает, что избавилась от отцовских часов. Говорит, что продала их Эрику Доновану. У меня случилась истерика: “Если Эрик попытается перепродать их какому-нибудь ювелиру, тебя поймают. Так люди и попадаются. Ювелир немедленно поймет, что часы краденые, и сообщит в полицию. Нам крышка”. Она сказала, чтобы я не волновалась, что Эрик обещал ей не продавать часы по крайней мере в течение года, а за это время она найдет способ получить их назад. Еще Эрик ей обещал не рассказывать про часы ни Уолтеру, ни кому бы то ни было. Я никак не могла понять, зачем она это сделала, настаивала на объяснениях.