Делить тебя

В это время Аня заметив скрещенные ноги отца, с криками посеменила к нему, смешно спотыкаясь о нашего лабрадора:

— Го-ся! Гося! Мой Гос-ся…

— Ты нарочно научила ее этому? — Игорь поморщился, но вытянул руки, удерживая седлающую его дочь.

— Нет, Игорь, это все гены, — захохотала я и умиленно наблюдала, как мой муж возится с курлыкающей дочкой, качая на ноге."

"— Го-ся-Иго-го-ся!

— Иго-го, да. Но я папа, па-па.

Аня потянулась к его лицу, любовно обмуслявила щеки и с визгом бросилась за брошенным мячиком вдоль океана по вычищенному пляжу.

— Игорь! Она же не собака! Ты бы еще «апорт» ей крикнул.

Меня иногда очень возмущало его отношение к дочери. Он мог от щемящей нежности вдруг перейти к абсолютному безразличию и даже брезгливости.

— Как ты поняла, что на том видео с девочкой был не я?

Ох, три года прошло, а он только созрел спросить!

— По ушам. Твои же все переломанные, а у того, с видео, были нормальные уши, хотя со спины он очень-очень был похож.

— Ну надо же…

— Теперь мой вопрос: ты Аню любишь?

— Что?

Мне не показалось, что Игорь дёрнулся от этого вопроса, и побледнел, запустив пятерню в волосы. Лидия Павловна успокаивала меня, что первые годы отцы мало интересуются детьми и это нормально, но я, почему то, считала, что Игорь сам себя настраивает против Ани.

— Прекрати увиливать. Что с ней не так? Почему ты её избегаешь?

Муж подтянулся в кресле и сел прямее.

— Ты выкинешь меня с острова, но…

Я не смогла сдержаться и захихикала.

— Ой, прости! Это так дико звучит. Хотя я не смеялась бы, скажи ты «выгонишь из дома», — взяла себя в руки, заметив, как у Игоря на скулах катаются желваки. — Прости. Продолжай.

— Я люблю её.

Он отвернулся и, приложив ладонь козырьком ко лбу, посмотрел в сторону Ани, отнимающей мяч у собаки из пасти.

— Ну? И все? — он же увиливал, я чувствовала.

— Я ее люблю. Тебя это не пугает? Меня вот до чёртиков…

— В смысле? — я заметила, что Игорь явно расстроен на грани раздражения, но не могла понять реакцию. — Это же хорошо. Разве нет?

Игорь скривился, уставился на свои руки, нервно сжимающиеся в кулаки.

— Я не совсем понимаю свое отношение к дочери. Яна, можешь пристрелить меня, но она прекраснее тебя. Иногда я сдерживаю себя, чтобы не отобрать Аньку и не спрятать ото всех в каком-нибудь бункере. Я охуеваю от эмоций, когда она лезет на меня по ноге… Это ненормально!

— Не поняла… Ненормально любить дочь? Ненормально испытывать к ней эмоции?

— Э-ээ, да…

— Игорь, ты чертов придурок! Чем плохо любить? Она же твоя дочь!

— Вот именно! Яна, я люблю тебя, — и не успела я ойкнуть, как он в мгновение ока перетащил меня с кресла к себе на колени. Я сидела на нем сверху и чувствовала его немаленькое возбуждение. — Люблю и трахаю, потому что это единственный способ показать тебе свои чувства.