Делить тебя

А чертово тело предавало слабостью и инстинктивными реакциями излиться в желанное тело.

Бык-осеменитель, блять…

Пока я восстанавливал контроль над телом, Яна склонилась надо мной и легкими поцелуями изучала моё лицо и тело. Я отвлекался и снова стонал, понимая, что никак не могу взять себя в руки.

— Почему у тебя ребристые уши?

— Что? — я не заметил как она добралась до моего профессионального уродства. — А, это… Поломанные хрящи. Много лет бокса и ударов…

Немного отвлекся и напряг спал. Теперь я лучше контролировал собственные реакции.

— Давай вернемся на чем закончили. Подними колени, и нет, не вставай с члена.

Она сидела на мне сверху, я раздвинул ей ноги и толкнулся внутрь, упиваясь протяжным стоном, вырвавшимся из ее горла. Еще два глубоких выпада и Яна сама стала двигаться, меняя ритм и угол входа. Я с каждым толчком ударялся набухшей головкой в стенку влагалища. Голова кружилась от простреливаемого удовольствия, пульс стучал в ушах и заглушал вскрики подпрыгивающей Яны.

А она, как нарочно, пыталась насадиться сильнее, ударить резче и на очередном подлете, я стиснул её талию, поддал бедрами и зарычал, выплескивая в нее семя. Только спустя несколько секунд осознал, что она упала мне на грудь, стиснула руками плечи и содрогается под часто издаваемые стоны. А я машинально еще вбиваюсь в нее, прорываясь через сжимающиеся мышцы, и трусь концом о сочащиеся и подрагивающие стеночки. И снова хочу ее до безумия.

Мы долго лежали, не разжимая объятий. Я гладил ее по спине, целовал в макушку и тащился от внутреннего спокойствия и блаженства.

— Останешься?

— А ты хочешь, чтобы я осталась?

— Очень…

— Да.

Интересно, завтра она сможет повторить это в три часа дня?

* * *Как слать нахер годами отлаженную жизнь? Легко. И даже не с понедельника, а с четверга.

Утром я вжимал сонную Янку в матрас и кончал от ее пойманных криков в рот. Потом отнес в душ и не сдерживался, круша к чертям полки с душевой дребеденью.

Яна, мокрая и затраханная, залезла обратно в постель в моем слишком большом махровом халате, отказываясь спускаться на завтрак вниз. И я как настоящий мужчина, побежал добывать мамонта своей женщине, заодно передать Артуру паспорта для регистрации.

На кухне сидел Женька и испепелял меня взглядом.

— Почему не на работе, президент? — весело спросил я, не успевая переключиться и загасить переполняющее меня счастье.

— Ебешься напоследок, ублюдок?

Застыл, кулаки сжались сами собой. Но нарываться сейчас, когда до черты между настоящей жизнью и будущей несколько часов, глупо.

— И что ты сделаешь?

Брат усмехнулся.

— Не могу позволить тебе и дальше дурить её, уж извини.

И в этот момент в кухню влетела Яна, взволновано закусив губу и разглядывая нас, разделенных стойкой и готовых вцепиться друг в друга.