Делирий

Юна сидела в кресле не шевелясь и смотрела на него с удивлением, недоверием и обожанием. Руки её были пристёгнуты ремнями к подлокотникам, лодыжки примотаны клейкой лентой к ножкам кресла. Рот тоже был заклеен скотчем.

Один из парней в кожаной безрукавке зашевелился на полу, замычал. Ылтыын шагнул к нему, врезал ногой по скуле, и тот затих.

Роман очнулся, бросился к Юне, осторожно содрал с губ ленту скотча.

– Ромочка, родной! – проговорила она с дрожью в голосе.

– Молчи, потом, – остановил он её, начал разматывать ремни, освободил ноги. – Уходим.

– Смотри. – Ылтыын обратил его внимание на стол директора.

Среди бумаг, дисков, кассет и разной офисной мелочи лежала фотография Романа. Снимали издали, но не узнать его было нельзя.

Роман молча сунул фотографию в карман, взял Юну под руку, повёл к выходу из кабинета.

– Подожди. – Ылтыын включил компьютер директора, быстро пролистал меню, вставил диск, записал несколько файлов. – Всё, потом посмотрим, что это такое. Теперь я первый, вы за мной.

Он выскользнул за дверь.

В холле офиса живописно разлеглись охранники и те, кто прибежал на помощь боссу. Они начинали приходить в себя, но были пока не опасны.

Освободители и пленница вышли на улицу, запруженную спешащими по делам людьми, сели в машину Ылтыына.

– Держитесь.

Через минуту «Маруся» была уже на другом берегу реки Великой.

– Куда мы едем? – прошептала Юна на ухо Роману, не выпуская его руку. Она до сих пор ещё вздрагивала, оглядываясь.

– В Питер, – ответил Роман, повернулся к водителю. – Сейчас налево и на мост.

– Зачем?

– Заскочим на квартиру.

– Вам туда нельзя. Эти отморозки очнутся и первым делом ринутся к тебе. Они знают, где ты живёшь.

– Мы всего на минуту.

Ылтыын развернул машину.

3

Из Пскова выехали в половине двенадцатого.

Юна забежала к себе домой, собрала кое-какие вещи, Роман тоже упаковал пару необходимых вещей в сумку, и задерживаться в опустевшей квартире они не стали.

– Я здесь прожил девять месяцев, – заметил он.

– А я почти всю жизнь, – ответила она с грустью, имея в виду свою квартиру. – Здесь прошло моё детство.

– Не жалей, у нас ещё будет возможность вернуться. Либо появится другое жильё, не хуже этого.

– Возможность вернуться, может, и будет, но мы ею не воспользуемся. Папа говорил: три вещи никогда не возвращаются обратно: время, слово и возможность.

Роман обнял девушку, прижал к себе, чувствуя, как бьётся её сердце. Он тоже чувствовал, что они не вернутся не только в старую квартиру, но и вообще в Псков.

Дорога до Санкт-Петербурга заняла полтора часа.

Попетляв по проспектам и переулкам старого города, Ылтыын остановил машину на Галерной улице.

– Селиться будем здесь, номера уже заказаны. Хотя вам, наверно, понадобится двухместный?

– Не понадобится, – проворчал Роман.