Делирий

Но, во-первых, слежка велась с помощью новейших мобильных систем визуального сопровождения, разработанных на основе нанотехнологий, заметить которые было почти невозможно, во-вторых, Феллер высокомерно считал себя великим пси-оператором и презирал противника, оценивая русских как «быдло, способное только лаптем щи хлебать».

Олег Харитонович как-то высказался про него: у Ницше есть изречение: «Человек, сделавший одну глупость, – неудачник, десять – дурак, тысячу – герой». Но Феллеру ещё очень далеко до героя.

Может быть, именно поэтому, помня слова координатора, Ылтыын и прозевал момент, когда можно было свернуть операцию.

Он вошёл в холл Президент-отеля в девять часов вечера с минутами.

По докладам группы наблюдения Феллер вернулся из вояжа по столице и заказал ужин в номер.

– Начали, – прошелестел в ухе Ылтыына голос командира группы захвата; звали его Терентием, и Ылтыын его никогда не видел.

Эскимос, в строгом чёрном костюме и дорогих золотых очках похожий на японца, поднялся на десятый этаж отеля, кинул взгляд на безлюдный коридор, покрытый красно-сине-белым ковром, вежливо постучал пальчиком в дверь с номером «111».

Он был готов ко всему, однако внутренне вздрогнул, когда головы коснулось холодное «щупальце» ментального взгляда и попыталось пролезть в мозг сквозь защитные структуры воли.

«Щупальце» растаяло.

Дверь открылась. На Ылтыына смотрел человек в блестящем малиновом халате с золотыми кистями. У него было каменное бледное лицо, по-мужски резкое, но хорошо вылепленное, и прозрачно-серые, почти белые глаза, источавшие холод.

– Арчибальд Феллер, если не ошибаюсь? – сказал Ылтыын, хотя блэкзор был зарегистрирован в отеле под именем американского бизнесмена Джорджа Торнтона.

– Кто вы? – спросил Феллер по-английски.

– Мне поручено обсудить с вами одну проблему, – продолжал Ылтыын на английском.

– Какую?

– Может быть, мы пройдём в номер? Я не вооружён. – Ылтыын показал зубы в «японской» улыбке. Он рассчитывал, что Феллер узнает его, несмотря на изменённый облик, и, судя по всему, это произошло.

– Проходите.

Номер был роскошен. В глазах рябило от обилия деталей интерьера, сверкающих позолотой, серебром, хрусталём и зеркалами. Справа через полуоткрытую дверь был виден хозблок, слева – спальня, ход прямо вёл в гостиную с розовыми диванами и дорогими картинами на стенах.

Феллер жестом предложил гостю сесть на диван.

– П р и в е т о т В ы ш е н я, – выговорил Ылтыын по-русски.

Глаза американца сузились, на лицо упала лёгкая задумчивость. Он медленно сел в кресло напротив дивана, не спуская глаз с гостя. Но длилась его задумчивость недолго. Когда Ылтыын, убедившись в срабатывании «закладки», открыл рот, чтобы дать ему новое задание, Феллер вдруг тихо презрительно рассмеялся.