Деликатесы Декстера

Он окинул собравшихся лучшим из своих взглядов — уверенным и мужественным, прямо в объективы фотоаппаратов. После чего произнес:

— Благодарю вас за помощь. — Постояв за кафедрой еще немного, чтобы фотографы могли сделать еще по одному снимку его мужественного лица, на котором было написано умение приказывать, он произнес: — Это все. — И отошел.

Вполне предсказуемо комната тут же наполнилась хаосом громких голосов. Мэттьюз махнул рукой и обернулся, чтобы сказать что-нибудь утешительное Альдоварам. Все действительно закончилось. Я протолкался сквозь толпу к Деборе, получив и раздав по дороге несколько чувствительных тычков в ребра. Она стояла в стороне, сжимая и разжимая кулаки. Ее лицо уже не казалось таким бледным, но вид у нее все еще был встрепанный, как будто ее только что разбудили и ей снились кошмары.

— Если мне придется делать это еще раз, — сказала она сквозь зубы, — я сдам свой чертов значок.

— Если ты еще раз попытаешься это сделать, — ответил я, — Мэттьюз заберет его у тебя сам.

— О, черт. Все было настолько плохо?

— Не настолько, — заверил я ее, — а еще хуже.

Думаю, мое мрачное состояние не позволило мне предсказать ближайшее будущее, и Деб наградила меня сильным тычком в руку. С одной стороны, я обрадовался, увидев, что она немного отошла после испытания. С другой — это было зверски больно.

— Спасибо за поддержку, — сказала она. — Давай выбираться отсюда. — Она развернулась и начала сердито проталкиваться сквозь толпу. Я последовал за ней, потирая руку.

Странные существа эти журналисты. Они должны быть невероятно высокого мнения о себе, чтобы оставаться способными делать свою работу, и, вероятно, те, кто видел, каким печальным зрелищем было выступление Деборы, оказались особенно самоуверенными. Судя по всему, они действительно были убеждены, что, если сунуть ей в нос микрофон и выкрикнуть вопрос, она немедленно сдастся под натиском их белоснежной улыбки и выдаст ответ. К великому сожалению для их самооценки, Дебора, несмотря ни на какие препятствия, продолжала продвигаться вперед, отбивая все, чем они пытались преградить ей путь, и отталкивая тех, у кого хватало наглости встать у нее на дороге. И тем не менее репортеры, которые ясно видели, как она обходилась с их коллегами, были настолько самонадеянны, что пытались проделать то же самое и очень удивлялись полученному результату.

Поскольку я следовал за Деборой, некоторые из журналистов заинтересованно посматривали на меня, но моя годами отрабатывавшаяся маскировка была слишком хороша, чтобы они могли пробиться сквозь нее. Поэтому пресса сочла меня тем, чем я и хотел казаться — совершенным ничтожеством, у которого нет ответа ни на один из интересующих их вопросов.