Деликатесы Декстера

Если не меняется род деятельности, меняется окружающая обстановка, когда я выезжаю на место преступления. Конечно, преступления тоже бывают весьма разнообразными, начиная от банально зарезанных жен и заканчивая действительно интересно выполненными потрошениями.

Но за всю свою богатую событиями карьеру мне никогда не приходилось использовать свою научную подготовку и острый ум для того, чтобы помочь моей перепуганной сестре подготовиться к пресс-конференции. И должен сказать, до сих пор мне действительно везло, поскольку если бы я получал такие задания регулярно, то, вероятно, подумал бы о том, чтобы распрощаться с криминалистикой и подыскать себе работу учителя физкультуры в средней школе.

Дебора затащила меня в свой кабинет, покрывшись при этом очень портившим ее холодным потом. Она села, встала, походила взад и вперед, опять села и начала заламывать руки. А для повышения и без того зашкаливающего коэффициента раздражения, она принялась повторять словосочетание «твою мать» на разные лады, пока я не заподозрил, что она окончательно утратила способность к осмысленной речи.

— Деб, — наконец сказал я, — если это все, что ты желаешь сообщить прессе, капитан очень расстроится.

— Твою мать, — повторила она. И я задался вопросом, не стоит ли отвесить ей пощечину. — Декстер, ну что мне говорить?

— Все, что угодно. Только не «твою мать», — ответил я.

Она встала и подошла к окну, все еще заламывая руки.

Каждая девочка когда-нибудь в жизни хотела стать актрисой, или танцовщицей, или еще каким-то образом выступать перед публикой. Каждая, но не Дебора. Все, чего она когда-либо хотела от жизни, даже в нежном возрасте, — это значок и пистолет. При помощи тяжкого труда, въедливого разума и весьма болезненных тычков в предплечье она добилась своей цели. И вдруг обнаружилось, что, для того чтобы удержаться, ей нужно сделаться актрисой. Слово «ирония», возможно, прозвучит банально, но ситуация вызывала как минимум кривую усмешку.

Помимо прочего, от новой, человечной натуры Декстера, возникшей благодаря появлению на свет Лили-Энн, требовалось проявить себя, поскольку без моей помощи Дебора способна доказать всем только то, что спонтанное возгорание действительно возможно. Когда мне надоело наблюдать за ее страданиями, я встал со своего ветхого старого стула, подошел к ней и сказал:

— Деб, это так просто, что получается даже у капитана Мэттьюза.

Кажется, она опять чуть не сказала «твою мать», но вовремя спохватилась и только закусила губу.

— Я не могу, — проговорила она. — Все эти люди… И журналисты… И камеры. Я просто не могу, Декстер.

Было приятно видеть, что она пришла в себя настолько, чтобы видеть разницу между людьми и журналистами, но мне определенно еще было над чем поработать.