Деликатесы Декстера

— Этот парень следит за нами, — сказала Эстор.

Я подумал о предыдущем источнике тревоги — загадочных розах. Именно это заставило меня принять решение: если розы не пропитаны медленно действующим ядом, вокруг меня не было ничего по-настоящему опасного. Хотя не исключено, что человек в машине мог оказаться хищником — это же все-таки Майами. Ничто не вызвало у меня ощущения, что он интересовался нами.

— Этот парень читает газету, — заметил я, — а мы стоим посреди стоянки и тратим время. Пошли.

Коди медленно повернулся и посмотрел на меня, на его лице изумление смешивалось с раздражением. Я покачал головой и показал на здание больницы. Дети обменялись своими фирменными взглядами и посмотрели на меня с выражением, говорившим, что они разочарованы, но не удивлены моим недостойным поведением. Потом они одновременно повернулись и пошли к двери больницы. Коди три раза оборачивался посмотреть на машину. Взглянул на нее и я, но там не было ничего особенного, кроме человека с газетой, и в конце концов мы вошли внутрь.

Декстер — человек слова, и я повел их прямо к торговому автомату за обещанной шоколадкой. Но они опять погрузились в угрюмое молчание, глядя на автомат как на орудие пыток. Я начинал терять терпение — еще одно подлинно человеческое чувство. Теперь мне довелось испытать уже два, и я не могу сказать, что в данный момент это меня радовало.

— Ну, — предложил я, — выбирайте.

— Но мы ничего не хотим, — ответила Эстор.

— Лучше остаться голодными?

— Лучше пицца, — мягко сказал Коди.

Я почувствовал, как у меня начинают ходить желваки на скулах, но взял себя в руки и поинтересовался:

— Вы видите пиццу в этом автомате?

— Мама говорит, что слитком много сладкого приводит к диабету, — упиралась Эстор.

— А слишком много пиццы повышает уровень холестерина, — проговорил я сквозь сжатые зубы. — А немного поголодать пойдет вам на пользу, так что забудем о шоколадках и пойдем наверх. — Я протянул им руки и наполовину повернулся к лифту. — Ну же!

Эстор раздумывала, слегка приоткрыв рот, и мы постояли еще несколько долгих секунд. Наконец Коди сказал:

Молчание было нарушено. Я купил Коди его «Кит-кат», Эстор выбрала «Трех мушкетеров», и наконец после этой сцены, такой же долгой и болезненной, как полостная операция. мы вошли в лифт и направились к Лили-Энн.

Ло палаты Риты мы дошли, не произнеся ни слова о пицце и диабете, и это можно было рассматривать как чудо. В силу обычного человеческого оптимизма я полагал, что мы без приключений пройдем в дверь и окажемся перед Лили-Энн. Но Эстор встала перед дверью как вкопанная, и Коди плавно остановился вслед за ней.

— А что, если она нам не понравится? — спросила Эстор.

Я моргнул. Откуда это могло взяться?

— Как она может вам не понравиться? — изумился я.