Деликатесы Декстера

Далеко не с той же легкостью, и я, к примеру, получил локтем по ребрам от женщины средних лет, а потом вынужден был остановить дверь лифта рукой, прежде чем попал в относительно свободное пространство холла. Деб и Алана уже успели пересечь его и быстро шли в направлении крытой парковки. Мне пришлось поторопиться, чтобы нагнать их.

Я поравнялся с ними, когда они уже проходили в дверь парковки, и услышал конец вопроса, заданного Деборой в довольно раздраженном тоне:

— …предполагаете, что я вам поверю?

Алана быстро шла вперед.

— Потому, моя милая, — сказала Алана, — что Бобби ставит под угрозу все плоды моего труда.

— Труда? — переспросила Дебора. — Не слишком ли сильно сказано?

— О, уверяю вас, это тяжелый труд. С самого начала, с моей музыкальной карьеры. — Она произнесла эти слова так, будто они были названием глупой и скучной книги. — Поверьте мне, это тяжелая работа, особенно если у тебя нет таланта. — Она тепло улыбнулась Деб. — И большей частью она заключается в том, чтобы трахаться с очень неприятными людьми, разумеется. Надеюсь, вы поверите, что это не так уж легко.

— Полагаю, намного сложнее, чем выдать полиции собственного сына, — заметила Дебора.

— Приемного сына, — сказала Алана, нисколько не смутившись. Она пожала плечами и остановилась у ярко-оранжевого «феррари» со съемной крышей, стоящего под знаком «Парковка запрещена». — Мы с Бобби никогда особо не ладили, что бы Джо ни думал по этому поводу. И в любом случае, как вы тонко подметили, если с деньгами и влиянием Джо ничего не случится, Бобби спокойно уйдет из зала суда. Но если ситуация продолжит развиваться, мы можем потерять все. Тогда для Бобби настанут тяжелые времена, Джо забросит бизнес, пытаясь его вытащить, а мне придется искать себе новый источник средств к существованию. А это будет непросто — боюсь, мои лучшие времена уже прошли.

Дебора мрачно посмотрела на меня, и я тоже нахмурился. Сказанное Аланой имело смысл, особенно для того, кто не придавал значения человеческим чувствам, как я раньше. Это была работа ледяного стерильного разума, нечеловеческого, но ясного. И вполне вписывалось в известное нам об Алане. И все-таки… Что-то здесь было не так. Может быть, дело было в том, как именно она все это подавала, но, вполне вероятно, существовало и еще кое-что, чего я не мог понять, однако картина не складывалась.

— А что вы будете делать, если Джо узнает о вашем поступке? — поинтересовался я.

Она посмотрела на меня, и я понял, в чем дело. В ее глазах мелькнуло что-то темное с перепончатыми крыльями — показалось всего на секунду, прежде чем снова скрыться за завесой ледяного веселья.

— Я заставлю его простить меня, — сказала она, и уголки ее губ поднялись кверху в чудесной фальшивой улыбке. — Кроме того, он ничего не узнает.