Деликатесы Декстера

У него не было кистей и ступней. А также языка, и он носил с собой маленький ноутбук, чтобы иметь возможность разговаривать, и, пока я пытался нормально дышать, он раскрыл его и принялся печатать, не отрывая от меня взгляда.

— Что у тебя в пакете? — поинтересовался при помощи компьютера сержант Доукс.

— В пакете? — переспросил я. Должен признать, это было не лучшим моим выступлением.

Доукс бросил на меня испепеляющий взгляд, и было ли дело в том, что он ненавидел меня и подозревал правду, или я действительно выглядел сомнительно, сидя на корточках и тыкая пальцами в пакет с останками, не знаю. Но я заметил, как в его глазах вспыхнул жуткий огонь, и прежде чем я смог что-либо предпринять, кроме как щелкнуть челюстью, Доукс дернулся в мою сторону, выбросил вперед свою металлическую клешню и схватил пакет.

Прямо на глазах у меня, наблюдавшего за ним с ужасом, отчаянием и нарастающим ощущением собственной смертности, он положил свой компьютер на крышу машины, открыл пакет, с торжествующим оскалом сунул туда клешню и извлек жуткий, чудовищно грязный, разлагающийся подгузник.

Пока наблюдал, как торжество на лице Доукса сменяется отвращением, я вспомнил. Когда убегал встретиться с Чапином, Рита сунула мне в руки пакет с грязными подгузниками, а я в спешке забыл его выкинуть. А потом погиб Дик, меня похитили, произошла та жуткая история с Самантой, и мне стало совершенно не до этого. Но по мере возвращения памяти я почувствовал, как меня переполняет счастье, особый, приятный вкус которому придавал тот факт, что Лили-Энн — удивительное, чудесное дитя, королева подгузников, моя замечательная Лили-Энн — не только спасла мент, но и унизила при этом Доукса.

Жизнь была прекрасна. Отцовство снова оказалось захватывающим приключением.

Я встал и широко улыбнулся Доуксу.

— Я знаю, это вполне тянет на токсичные отходы, — сказал я, — и, возможно, нарушает ряд городских постановлений. — Я протянул руку за пакетом. — Но прошу вас, сержант, не нужно меня арестовывать. Даю слово, что захороню эти отходы как положено.

Доукс перевел взгляд с подгузника на меня, и на его лице отразилось выражение такого отвращения и злобы, что на секунду оно показалось мне опаснее открытого пакета с подгузниками. Затем он отчетливо произнес:

И разжал клешню, в которой держал пакет. Тот упал на тротуар, и через секунду за ним последовал подгузник, который Доукс держал в другой клешне.

— Нгугглггуггок? — переспросил я. — Это где-то в Скандинавии?

Но Доукс сгреб свой серебристый компьютер с крыши машины, повернулся спиной ко мне и грязным подгузникам и тяжело зашагал с парковки на своих протезах.