Декстер в деле

А затем, к счастью, послушался внутреннего голоса, который пронзительно взвизгнул: «Беги, Декстер, беги!» — и рванул прочь из дома, прочь со двора… буквально в последний момент заметив, как бронзовый автомобильчик исчезает в противоположном конце улицы.

А затем позади меня размахнулась гигантская лапа и ударом опрокинула на землю, из двери вырвался поток раскаленного воздуха, и весь дом Уимбла взорвался облаком пламени и градом обломков.

— Пропан взорвался, — сообщил мне детектив Коултер.

Я стоял, привалившись к машине «скорой помощи» и прижимая ко лбу пакет со льдом. Пострадал я не сильно, учитывая обстоятельства, но собственные раны всегда кажутся больнее. В общем, ни мои царапины, ни внимание, которое они ко мне привлекли, не доставляли мне никакого удовольствия. На той стороне улицы дымились обломки дома Уимбла, пожарники до сих пор ворошили и поливали водой горы тлеющего мусора. Дом не развалился целиком, однако в самой середине огромный его сегмент испарился от крыши до основания, и, разумеется, здание лишилось солидной доли своей рыночной стоимости, моментально угодив в категорию недвижимости, нуждающейся в ремонте, зато с хорошей вентиляцией.

— Итак, — продолжал Коултер, — Уимбл выпускает газ из настенного обогревателя в звуконепроницаемой комнате, вбрасывает нечто горючее — мы пока не знаем, что именно, — а сам убегает, пока не рвануло.

Коултер замолчал и присосался к бутылке «Маунтин Дью». Его адамово яблоко несколько раз подпрыгнуло под толстыми складками жирной плоти. Он заткнул бутылочное горлышко указательным пальцем, утерся рукавом и посмотрел на меня так, словно это я запретил ему пользоваться салфетками.

— А зачем ему звуконепроницаемая комната, как думаешь?

Я покачал головой и тут же понял, что этого делать не следует — больно.

— Уимбл работал видеомонтажером, — предположил я. — Может, звук писать надо было.

— Звук писать, — повторил Коултер. — А не людей пытать.

— Точно, — подтвердил я.

Коултер покачал головой. Ему-то явно было ничуть не больно — он качал так несколько секунд, разглядывая дымящийся дом.

— Угу… Аты-то здесь зачем? Что-то я не очень понял, Деке.

Конечно, не понял! Я всеми силами пытался избежать расспросов и всякий раз, стоило кому-то затронуть тему, хватался за голову и морщился, точно от жуткой боли. Разумеется, я понимал, что рано или поздно мне придется выдать объяснение, причем убедительное. Конечно, можно соврать: мол, навещал захворавшую бабушку, — но проблема в том, что копы склонны проверять подобные ответы. Увы, у Декстера не было ни больной бабушки, ни какой-либо иной благовидной причины оказаться у дома во время взрыва. Подозреваю, что валить все на случайность тоже мало толку.