Школа Делавеля. Чужая судьба

Райхель заржал на пару с оборотнем, остальные подхватили. А я, овца овцой, сидела на пне и злилась еще сильнее.

– Я думаю, тут лишь голые чувства, без привязки, – неожиданно грустно вздохнула Морана.

– Значит, быстро пройдет, – усмехнулся Мурлыка.

– Это у вас, оборотней, быстро все проходит, – рыкнула Ринис. – А у них с чувствами беда! Пробить на них нереально сложно, а если уж проснулись, то потом мучают всю жизнь. А если еще и без привязки, то… мне его жаль, Морана права.

– Да о чем вы все твердите-то? – не выдержала я неизвестности.

Но друзья не успели ответить. В поле моего зрения появился тот самый злыдень, которому глаз подбила. Я осой скользнула к заканчивающим работу демонам. Схватив первую попавшуюся лопату, засуетилась, изображая деятельность.

Старейшина подошел к нам, поджав губы, сперва посверлил мрачным взглядом меня, затем – своих подопечных и проскрипел:

– Курсант Пчелка, вы свободны! – А демонам объявил: – Через полчаса общее построение, всем присутствовать.

Вернув лопату на место, пританцовывая от радости, я подошла к друзьям. И меня тут же совсем озадачил Мурлыка:

– До этого момента еще сомневался, что он и… на нее. Но сейчас тоже думаю – вы правы!

Смутившись под изучающими, оценивающими взглядами друзей, я немного постояла, ожидая объяснений, потом нахмурилась, но они продолжали помалкивать и загадочно смотреть на меня. В итоге, мысленно плюнув, полетела в душевую.

Недомолвки друзей не на шутку растревожили, и я постоянно мысленно прокручивала полученную информацию. Неужели они серьезно решили, что капран что-то испытывает ко мне?

На следующий день пришлось топать на пробежку и на занятия вместе со всеми. Исключением стал выход за грань – на зачистку Темных земель нашу группу пока не пускали. На тренировках Стейнара все осталось по-прежнему. Я специально приглядывалась к нему более внимательно, но не находила в его поведении ничего, что подтвердило бы предположение группы.

Мало того, он меня скорее ненавидит! Гоняет так, что я приползаю в палатку, и сил не остается ни на что другое, кроме как свалиться спать.

Еще через три дня друзья отказались от своих предположений – слишком безразлично и ровно капран ко мне относился. Потом снова изменили мнение, когда меня за очередной прокол уже сам драконище отправил к нужникам. Я уже каждую щербинку там знала. Гад!

Я же не специально рухнула на Мурлыку, и мы не «обнимались… прохлаждались…», а возились в грязи, пытаясь встать. Кто виноват, что накануне дождь прошел, и глина слишком скользкая стала? Причем оборотень слезно просил быть осторожнее с его мужским достоинством, дабы не убить мечту о детях. Почему-то, именно услышав последнее замечание, Стейнар изменил своему спокойствию и выдал наряд. И Мурлыке заодно.