Школа Делавеля. Чужая судьба

Я уставилась на нее и невольно улыбнулась, почувствовав, что все ночные страхи испаряются при виде светящейся счастьем и радостью подруги.

– Ну, как прошла отработка? – не выдержала я.

Невель несколько мгновений помолчала, закружилась по комнате, обняла меня, затем отлепилась и завалилась на кровать, раскинув руки. Полежала немного, безмятежно улыбаясь, и, чуть не плача от захлестывающих чувств, поведала:

– Лютик, ты не представляешь, как чудесно любить! Как это прекрасно – заниматься любовью с тем, кого боготворишь.

Я присела к ней на краешек кровати и прошептала:

– Неужели физическая любовь настолько приятна? Необходима? Так желанна и…

– Да! – восторженно выдохнула влюбленная девушка. – Оказывается – да! Я сегодня убедилась, что правильно делала, что берегла себя для одного-единственного! Ради которого пойду и в огонь, и в воду, и за грань. Это невероятное ощущение, когда он проникает в тебя, двигается, в тот момент мы словно сливались душами, глядя глаза в глаза друг другу. Глаза не могут лгать! Он любит меня! И это настолько усиливает все чувства, что… Лютик, звезды меркнут, когда наступает… Лисан меня сегодня несколько раз возносил на небеса…

Невель, захлебываясь от переполнявших ее эмоций, обняла подушку и блестящими глазами смотрела на меня. Синими-синими, как самое чистое небо!

– Ты так сильно его любишь? – хрипловато от волнения спросила я.

– Даже больше, чем кто-то может представить!

– Ладно, давай поспим хоть пару часов, а то заработаем от капрана утром, если сонными мухами будем.

Невель разделась и юркнула под одеяло. Я тоже. Заснула, по-прежнему улыбаясь…

Следующие две недели выдались непростыми, суетными и… странными. Первую – я преследовала постоянно ускользавшего от меня Адзе, а на следующей начала почти ощутимо меняться Невель. Именно подруга вынудила меня ненадолго забыть о вампире и начать пристально следить за ней.

Общительная и веселая Рыжуха стала молчаливой и словно ушла в себя, потухла. Она по-прежнему уходила по ночам к Лисану и возвращалась с лихорадочно горящими от счастья глазами, но с наступлением дня замыкалась, превращаясь в подобие зомби. Оборотница бегала, прыгала, разговаривала, ела, но замкнулась в своем мире. Мне кажется, любовь приносила ей больше страданий, нежели радости. Почему?

Попытки достучаться до нее, разговорить оказывались тщетными. Она печально улыбалась и говорила, что все хорошо. Меня такое положение дел угнетало морально, я чувствовала, что теряю подругу, и боялась.

На занятиях у капрана Лисана с каждым разом становилось невыносимее. Он требовал от нас все больше, чаще придираясь даже к маленьким помаркам, возмущая меня до глубины души.