Вынос дела

Вот и хотела его сегодня прищучить, да, видно, не судьба!

Девушка схватила рацию и забормотала:

– Седьмой, седьмой, как слышишь, прием!

Раздался треск и бодрый мужской голос:

– Ну, говори.

– Красная «десятка», – начала было девушка и повернулась ко мне, – номер машины супруга подскажите.

– Не знаю, – растерялась я и, поняв глупость ситуации, быстренько добавила: – Он в целях конспирации у кого-то из коллег автомобиль одолжил.

Начавшее хмуриться лицо девчонки разгладилось, и она сказала:

– Красная «десятка», за рулем мужчина. Тормозни его, пока мы не подъедем. Хотя нет.

Она снова глянула на меня:

– Муж, конечно, знает, какой у вас «Вольво»?

Я кивнула.

– Вот что, – вынесла решение неожиданная помощница, – тормозни да расспроси, куда едет.

Она ткнула пальцем в кнопку, бросила мне в окошко документы и сообщила:

– Хорошо, просто очень хорошо вас понимаю. Сама позавчера с таким же кобелем развелась. Ну трахал все, что шевелится, сколько подруг из-за него потеряла. А уж когда к младшей сестре подобрался, тут, извините, пинка под жопу дала. И вы ему не спускайте, все мужики – говно и дрянь.

Выпалив эту фразу, она села в милицейский «Форд» и велела:

– Ехай за мной.

Я выполнила приказ с радостью. Женская солидарность – страшная сила.

Веселый, улыбающийся во весь рот постовой бодро доложил моей провожатой:

– Федотов Артем Владимирович, врач, направляется в Ромашино. Говорит, в больницу.

– Чего еще говорил? – поинтересовалась дама-начальница.

– Да ничего, – пожал плечами постовой, – только пошутил, неужели на лицо кавказской национальности похож? Вроде ничего не нарушил, а тормознули…

– Шутник, – вздохнула гаишница и велела: – Обстановку поняла? Действуй, Дарья Ивановна.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Первый поворот налево, потом направо и вновь налево, – не успокаивалась добрая самаритянка, – там и Ромашино.

– Спасибо, – вновь сказала я и захлопнула дверцу.

– Слышь, Васильева, – окликнула меня девушка, – вломи там своему благоверному от нас всех, чтоб мало не показалось!

– Ладно, – пообещала я.

Ромашино оказалось самой обычной деревней. Три колдобистые улочки. Покосившиеся деревянные домишки, несколько довольно приличных кирпичных коттеджей, магазинчик и огромная помойка, в которой с карканьем рылась туча взъерошенных ворон, благополучно переживших зиму. Ничего даже близко похожего на больницу тут не наблюдалось. Возле одной из убогих избушек топтался мужичонка в драном ватнике и валенках. Немного странный наряд для теплого апрельского вечера.