Вынос дела

Я не особенно боюсь слухов, у Татьяны Михайловны другое положение. Что же касается «Желтухи», мне не хотелось бы при вас озвучивать мое мнение об этом издании.

И он, давая понять, что разговор окончен, резко встал.

ГЛАВА 15

Утром мы все собрались в холле. Таня, одетая в глухое черное платье, аккуратно пристроила на голове элегантную шляпку с полупрозрачной вуалью и спросила:

– Все готовы?

Я оглянулась:

– Вари нет.

– И Маши, – добавила Ольга.

– Они в школе, – преспокойно заявила вдова, – детям незачем участвовать в этой церемонии.

Мы промолчали.

Прощание проходило в морге Центральной клинической больницы. Возле закрытого гроба стояли несколько человек. Таня села посередине. Мы пристроились по бокам. Толпа народа с цветами, десятка два журналистов с камерами… Потом церемония передвинулась в Донской крематорий.

– Я думала, будут хоронить в землю, – шепнула Зайка.

Но Таня услышала и пояснила:

– Он хотел после смерти превратиться в пепел, говорил: «Какой прекрасный обычай существует в Индии – развевать прах над рекой Ганг». Но у нас такое невозможно. К тому же на Донском их семейное место – отец, мать, брат.

Поминки устроили в ресторане «Прага». С каждой минутой похороны Олега Андреевича делались похожими на фарс. Ну кто додумался до того, чтобы поминать покойного в кабаке? Огромный дом Харитоновых запросто мог вместить не один десяток человек.

Таня сидела во главе стола, уставленного деликатесами. Ее тарелка оставалась почти пустой на протяжении всего вечера. Сначала выпили по одной, не чокаясь, потом опрокинули еще и еще… В соседнем зале гуляла свадьба, оттуда доносились звуки музыки, взрывы смеха и бодрые крики «Горько!». Спустя некоторое время кое-кто в нашем зале начал отбивать ногой такт, потом народ разошелся совсем. Бутылки все появлялись и появлялись, беспрестанно подносили новые блюда…

Мне стало совсем не по себе, такое ощущение, будто проглотила крысу. Официанты начали разносить пирожные. Внезапно Таня наклонилась и тихо прошептала:

– Олег хотел, чтобы на поминках было весело. Он не переносил театральных, напыщенных речей и официальных проводов. Веселый, радостный… Как теперь без него!"

"Внезапно она замолчала, в глазах начали закипать слезы, но огромным усилием воли вдова сдержалась и не заплакала.

Я глянула на нее с глубоким уважением – всегда восхищалась людьми, умеющими в любой ситуации «сохранить лицо».

Из «Праги» мы прибыли около часа ночи.

– Отвратительно, – сказала Зайка, заглядывая ко мне в спальню, – когда умру, пожалуйста, не устраивай поминки в ресторане.

– Типун тебе на язык, – в сердцах вскрикнула я, – надо же такую глупость ляпнуть!

– Хорошо, хорошо, – замахала руками Зайка и велела: – Ложись спать, вон бледная какая.