Дела Тайной канцелярии

Снова намотал протянутый чертом поводок на руку, достал с блюда кусок ветчины и незаметно протянул черту.

– Жри, вкусно.

Ветчина тут же исчезла с его руки.

Следующий танец оказался необязательным, и на всем его протяжении Афанасий пробовал закуски и пил вино. Он уже привык к странному вкусу шампанского, и оно не казалось таким отвратительным. Часть закусок он втихаря отдавал чертяке, пусть порадуется, когда еще ему придется жрать с графского стола.

Вскоре колдун почувствовал легкое головокружение. Вино оказалось с хитринкой и быстро дало в голову.

После второго обязательного танца гости разошлись по зале, кто-то отправился курить, кое-кто затеял игры в карты и в шашки. А Афанасий и Резников вернулись к облюбованному месту. Владимир так и сидел, выглядывая из-под скатерти. Это показалось Афанасию весьма удобным: так черт сильно не маячил, да и скармливать ему графские яства было сподручнее. Но черт Резникова по-прежнему торчал колом рядом со столом, делая вид, что ему совершенно неинтересно окружающее съедобное великолепие. Однако ноздри его едва заметно шевелились, и Афанасий заметил это. Он хотел было сказать сослуживцу, что черта следует накормить, но потом махнул рукой: Резников старше и служит дольше, сам разберется, как ему быть со своим чертом.

Мимо как раз прошествовал прислужник, разнося что-то, по цвету похожее на любимую сливовую настойку. И Афанасий принялся угощаться. Вкус оказался странноватым, но по крепости напиток не уступал сливянке, и колдун остался доволен. Сунув Владимиру кусок малосольной севрюжины, он от скуки принялся разглядывать гостей.

После нескольких танцев уставшие и потные высокородные дамы и господа выглядели презабавно. У многих дам парики посъезжали набекрень, а на тщательно напудренных шеях и лицах от царящего в зале жара и танцев случились потеки пота, и полосками розовела кожа. Мужчины тоже не отставали: разгоряченные и выпившие, они шумели, махали руками и отирали пот с красных лиц крохотными тряпицами. Все беспрестанно поглощали напитки и что-то жевали, но в этом Афанасий от других гостей не отставал."

"Взгляд колдуна остановился на весьма необычной дамочке. Из-за слоя пудры и грима ее возраст определить оказалось непросто, а сама она была тощая настолько, что про такую только сказать «в чем душа держится». Стоя боком к колдуну, дама очень быстро опустошала тарелки. С такой скоростью, будто ее морили голодом как минимум неделю, а то и две. Впрочем, возможно, готовясь к приему, она ограничивала себя, чтобы влезть в тугой корсет роскошного зеленого шелкового платья. И теперь бедняжка просто не смогла устоять перед соблазном. Иногда она замирала и хищно шевелила пальцами в тонких кружевных перчатках, словно бы выискивая добычу.