Дела минувшие

Поэтому «демон» доброжелательно ответил и увел спутника обратно к храму. Там Игнат выдохнул:

– Ну вы даете… Никому еще этот аспид руки не жал. Глядит что царь Кощей! А вам протянул. Чудеса! Увидел, надо полагать, какой вы знаток, и смягчился. Сам такой же. Игафракс у статской советницы навроде телохранителя. В тюрьмах разный народ попадается, есть и злые. Он ее караулит. Силищи необыкновенной! Подковы ломает, как тульские пряники. Ну, так об нем рассказывают…

– Подкову и я сломаю, дело нехитрое. А расскажи еще про казначейшу. Ведь председательница женского комитета должна посещать женские отделения. А ты сказал, она даже с тобой беседовала. Как так?

Иванов охотно пояснил:

– Ольга Павловна с одной стороны добрая, а с другой… как бы сказать? Э-э… Ну, словом, распутная.

– Что ты говоришь? – оживился «демон». – Давай поподробнее.

– Так и есть, как говорю. Очень она мужчинское сословие любит. И потому наши отделения тоже посещает, сам губернатор ей разрешил.

– Ну-ну, дальше. Зачем посещает?

– Помогает, стало быть, – неуверенно сказал подлипала и замолчал.

– Помогает в чем?

– Ну, передачи кому-то запретил смотритель, в наказание. А она попросит, и их высокоблагородие смягчается. Из карцера она людей вызволяла. Вот.

– А что надо сделать, чтобы обратить на себя ее внимание? – ухмыляясь, спросил Лыков.

– Сильным мужчиной надо быть. Так говорят.

– Подковы гнуть? Это нам милое дело.

Игнат колебался, но все же решил сказать до конца:

– И такую силу иметь, как ваша, и еще мужскую желательно.

– То есть? – не понял сыщик. – Она в тюрьме афинские ночи устраивает? Это занятно!

– Не в тюрьме, – поправил его Игнат. – Кто Ольге Павловне понравился, того в ее коляске отпускают к ней домой. На день или два, как на побывку.

– Выпускают из тюрьмы? Осужденного преступника?

– Ага. Ну, так говорят. Сам-то я, понятное дело, к ней не ездил. Но вот Тит Фонтенелев катался, и Алфераки тоже, и Пашка Ревазов… Прозвище ей знаете какое дали? Цукерка.

– Цукерка? В смысле – сладкая, сахарная? – сообразил «демон».

– Так точно. Ребята, что я вам назвал, очень ее хвалили. Мастерица, пра!"

"Игнат причмокнул губами, словно разжевал кусок рафинада.

– А муж-казначей как это терпит?

– Не могу знать, Лексей Николаич. По-разному люди живут. Некоторые – так.

Лыков задумался. Сломать, что ли, подкову на глазах статской советницы? Наружность у нее приятная. Попробовать заинтересовать. А заодно провести, так сказать, разведку боем. Ведь она имеет отношение к губернскому казначейству, а в тюремный замок, где пекут «блины», ездит как к себе домой. Подозрительно.

Сыщик обдумывал мысль, и она все больше ему нравилась. Парень он холостой, стесняться некого.