Дела эльфийские, проблемы некромантские

В Эскалиоле принят закон насчет трактирных потасовок, и развязавшим драку грозит суровое наказание, а тем, кто убьет в этой драке человека или представителя любой другой расы, — еще и внушительный штраф. Но громила прекрасно понимал, что, даже если с меня этот штраф потом выбьют кровью, ему уже будет все равно. Поэтому он скрипнул зубами и стиснул кулаки, заставив девчонку зажмуриться от боли, и тут же разжал руку, позволяя серебристым прядям змейкой выскользнуть из широкой ладони.

— Tərein, — удовлетворенно кивнул я. — Извини, друг, подыщи себе другую игрушку. Pollie, ты наелась?

Девчонка — и когда только успела разреветься? — судорожно кивнула, утирая рукавом глаза и нос. Allanei![18] Моим рукавом!

— Идем. — Я поднялся и положил руку ей на плечо. Девчонка тут же доверчиво ко мне прильнула. — Время позднее. Вернее, раннее… в общем, детям уже… еще надо спать.

Мы поднялись, я скинул сапоги и рубашку и тут же залез в кровать, детям там или не детям, а мне после бессонной рабочей ночи выспаться точно не помешает. Девчонка нерешительно топталась у дверей.

— Ложись, — буркнул я, не оборачиваясь. — Я не собираюсь покушаться на твою честь и достоинство. Я для этого слишком устал, а ты еще слишком мелкая.

Послышался полувздох-полувсхлип, и через удар сердца она скользнула под одеяло, прижавшись к моей спине.

— Спасибо тебе, Тим.

Я фыркнул и закрыл глаза.

Мне снился хороший сон. Было светло и тепло. Сквозь листву просвечивали солнечные лучи. Казалось, я снова оказался в Вилее,[19] вернувшись туда не только в пространстве, но и во времени. Солнечные зайчики слепили глаза, не давая толком рассмотреть, что происходит вокруг, откуда-то издалека слышался смех матери и брата. Как давно я слышал ее смех в последний раз…

Невесомые пальчики погладили меня по щеке, губы обожгло сначала горячее дыхание, а затем легкое, как перышко, неуверенное прикосновение. А ладонь скользнула под рубашку, касаясь кожи…

Стоять!

Я рывком сел на кровати так, что Полли скатилась с меня, словно тряпичная кукла. Под моим злым взглядом девчонка прижала к груди одеяло и безмолвно уставилась на меня широко открытыми, еще более прозрачными-призрачными в полумраке комнаты глазами.

— Ты что творишь?!

— Я… я… — У нее задрожали губы. — Я просто… хотела… отблагодарить.

— Да с чего ты взяла, что мне нужна такая благодарность?!

— Ну… — К милому облику растерянной и смущенной девчонки добавились еще и пылающие щеки. — Мама говорила, что все мужчины всегда этого хотят… и ты сказал, что я тебе нравлюсь. Ты мне тоже понравился! И я подумала…

— Я скажу тебе — меньше думай! У тебя для этого, видимо, мозгов недостаточно. Подумала она… — огрызнулся я, поднявшись с кровати, и устроился в кресле.