Большие дела

Мне хочется тут же его заткнуть, но я сдерживаюсь и просто перебиваю на полуслове:

─ Итак, где находится Андрей Терентьев?

─ Я не знаю ответа на этот…

Ему снова не удаётся договорить, потому что раздаётся настойчивый звонок в дверь.

─ Соседи, ─ с облегчением выдыхает Эдик. ─ Если я не открою, они вызовут милицию, а если открою…

─ Откройте! ─ в дверь начинают громко тарабанить. ─ КГБ СССР!

─ Отвечай скорее, у тебя две секунды, ─ говорю я и добавляю громче, ─ да-да, уже открываем.

Но Снежинский теряет дар речи. Кажется, к такому развитию событий он не готов. В квартиру заходят суровые амбалы в штатском и через пару минут жалкий и перепуганный Снежинский садится в чёрную «Волгу» и отбывает в известном направлении. Если допрашивать его будет Михал Михалыч, ему придётся понять, как на самом деле выглядит злобная бездна.

С одной стороны, я доволен таким исходом, теперь, я уверен, многие вещи проясняться, благодаря добровольному сотрудничеству со следствием. А, с другой, разочарован тем, что не успел вырвать истину из уст этого упыря до прибытия кагэбэшников.

Я бегу домой, а по пути останавливаюсь у телефонной будки и набираю номер Куренкова. Он злится, потому что не спал всю ночь, переговариваясь с Москвой, и только что задремал, а я его сразу разбудил.

Я прошу его добавить вопрос о том, где находится Трыня к остальным вопросам к Снежинскому и оставляю в покое. Прибежав к дому, я стучу в окошко зелёного «еразика»:

Поднимаюсь домой и наталкиваюсь на готового к прогулке Раджа.

─ Ну что с тобой делать? ─ легонько треплю я его по холке. ─ Пойдём. Сейчас только сам в туалет заскочу.

Выйдя из туалета, я наклоняюсь, чтобы завязать шнурки, а Радж, вдруг насторожившись, внимательно смотрит на дверь. За ней раздаются тяжёлые шаги. Они останавливаются на нашей площадке и тут же звучит тревожная трель дверного звонка. Как свисток регулировщика… Пёс начинает лаять.

─ Кто там? ─ спрашиваю я, прекрасно зная ответ.

─ Брагин Егор Андреевич, тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения?

─ Да, ─ устало киваю я.

─ Постановление о проведении обыска и о задержании. Нам будет необходим ваш законный представитель.

─ Опять двадцать пять, ─ говорю я отступая и делая приглашающий жест.

20. Ни шагу назад, только вперед

─ Что на этот раз? ─ хмуро спрашивает мама, появляющаяся в прихожей.

Она кутается в халат и неприязненно смотрит на вторгшихся на нашу территорию захватчиков.

─ Вчера в сквере на набережной был тяжело ранен сотрудник органов.

Ого, тяжело ранен? Дыхания не было, пульса тоже. Я сам проверил, а он, оказывается, ожил? Или это специально, чтобы мне хвост прищемить? Типа, узнав, что жертва не погибла я начну нервничать и совершать необдуманные поступки? Ну-ну…

Всё повторяется.