Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

Ага, этот с твоего участка, из такого-то дома, из такой-то квартиры, с ним позже побеседуем, а вот чужакам не давай уходить. Сначала опроси, потом отпускай или вызывай наряд полиции. Понял?

– Ав! – отвечаю я по привычке и тут же поправляюсь: – Да-да, понял!

– Молодец! – треплет меня за ухо полицейский.

И мы направились в первый дом, знакомиться с жильцами нашего участка. Вообще, работа участковым в полиции называется «походить по земле». То есть тут мои коллеги набираются опыта. Если кто-то думает, что участковый целый день либо бродит по микрорайону, либо сидит где-нибудь в кабинете, – это большое заблуждение. А насчет риска, здесь его не меньше, чем в уголовном розыске. Беда может случиться в любую минуту.

Немного отвлекусь, тут тоже очень интересный момент! Напарника моего зовут Подосенов Антон Станиславович. Он рассказал мне, как мучается из-за буквы «ё» в своей фамилии. У него в разных документах разные буквы – в одних «ё», что верно, а в других «е», что неправильно. Бывает, что из-за разночтений фамилии у человека возникают серьезные проблемы. Антон Станиславович возмущался, рассказывая мне:

– И понимаешь, мой друг, в чем закавыка? Когда нашему чиновнику что-то нужно получить с человека, ну, там налоги, пошлины, они не вдаются в подробности, какая там у тебя буква. Или, допустим, тебя вызывают в военкомат. Им наплевать, «ё» у тебя в приписном свидетельстве написано или «е», призвали в армию, ружжо (так и сказал!) вручили, и иди служи. Понимаешь?

– Угу! – чисто по-человечески ответил я.

– Удивительно, Трисон, – продолжил напарник, – но проблемы всегда возникают там, где человеку необходимо что-то получить от государственного учреждения. О-о-о-о! Тут господа бюрократы весь мозг тебе вытряхнут и нервы намотают на кулак. Начинается такая бюрократическая волокита, что и не рад становишься своей фамилии. То сходи туда, то принеси справку оттуда, то зайди через неделю, то не пришло подтверждение. Или постой там-то и там в очереди, подпиши ту или иную бумажку. Словом, мучить будут долго и беспощадно.

– Слушайте, Антон Станиславович, – предложил я. – А почему бы вам не отказаться от этой буквы «ё», если она такая… это… зловредная.

– Ну вот, – досадливо цокнул языком Подосенов, – и ты туда же. Ну, во-первых, уже поздно пить «Боржоми», поскольку в разных документах написано по-разному. А во-вторых, чего это я должен отказываться от родной фамилии? Мои прадеды ходили с ней, и никто не думал отказываться, а вот я бах – и в двадцать первом веке взял и отказался? Ну и как это будет выглядеть? Ты бы согласился стать, например, Трюсоном или Трясоном?

Ух, как больно ударил меня Антон Станиславович таким вполне закономерным вопросом, меня аж в жар бросило.