Декстер в деле

Хуже того: когда я наконец добрался до лаборатории, то обнаружил, что Винс и вправду притащил пакет круассанов!

— Ну и ну… — изумился я, разглядывая крошки на рубашке Винса. — Да я же просто пошутил!

— Знаю, — отозвался он. — Но я подумал, это, типа, стильно, вот и… — Мой коллега пожал плечами, отчего на пол густо посыпались крошки от круассанов, и добавил: — Их с шоколадом делают… А еще с ветчиной и сыром.

— В Париже, кажется, такого не одобрят, — заметил я.

— Где тебя носило?! — рявкнула у меня из-за спины Дебора и выхватила из пакета круассан с сыром и ветчиной.

— Некоторым и поспать иногда требуется, — объяснил я.

— А некоторым спать некогда! — возмутилась сестра. — Потому что некоторые пытаются работать, несмотря на камеры повсюду и журналюг из чертовой Бразилии и черт еще знает откуда!.. Эй, а это что за?..

— Пончик по-французски, — пояснил я.

Дебс швырнула недоеденный круассан в ближайшую корзину для мусора, но промахнулась.

— А с джемом хочешь попробовать? — Винс предложил ей свою надкусанную порцию.

Дебора и глазом не моргнула.

— Прости, этим я не наемся, — отказалась она и схватила меня за руку. — Пошли!

Сестра притащила меня на свое рабочее место и плюхнулась на стул. Я присел на раскладной стульчик у ее стола и приготовился к любым возможным выплескам эмоций.

Атака последовала в виде кипы газет и журналов, которыми Дебора принялась швырять в меня, приговаривая:

— «Лос-Анджелес тайме», «Чикаго сан-таймс», дебильный «Нью-Йорк тайме», «Шпигель», «Торонто стар»!

Газеты погребли меня почти с головой и едва не задушили, но я все же успел схватить сестру за руку, когда она размахнулась экземпляром «Карачи обсервер».

— Дебс, — взмолился я, — не надо в лицо, и так плохо видно!

— Мы по уши в дерьме, — объявила она. — По уши в дерьме, и даже хуже!

Честно говоря, не знаю, что может быть хуже, чем оказаться по уши в фекалиях, особенно памятуя о том случае в школе, когда Рэнди Шварц запустил фейерверк в полный унитаз и мистеру О’Брайену пришлось уйти домой пораньше, чтобы переодеться. Но Дебс, очевидно, была не намерена предаваться теплым воспоминаниям, хотя мы с ней оба одинаково не любили мистера О’Брайена.

— Я и сам догадался, — произнес я. — Учитывая, что Мэттьюс вдруг сделался невидимкой.

— Его не слышно, не видно, — хмыкнула она.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь нас так прижмет, что капитан от репортеров будет бегать…

— Четыре трупа за день! — выплюнула Дебора. — Да еще такие неслыханные! И все это на меня вешают!

— Зато ты отлично смотрелась в телике, — ободряюще заметил я.

Сестра отчего-то вдруг с силой треснула по пачке газет у себя на столе — так, что еще несколько экземпляров упали на пол.