Декстер в деле

— Я не сказал «нет», — объяснил я. — Хотя подразумеваю.

Дебора показала мне средний палец:

— А это подразумеваешь?

Потом отвернулась от меня и уныло поплелась к трупу.

Удивительно, но факт: холодный киш на вкус мог бы быть и получше. Почему-то от вина остался затхлый привкус пива, цыпленок сделался какой-то липкий, и весь ужин превратился в мрачное испытание моей стойкости горечью неоправданных ожиданий. Тем не менее Декстеру упорства не занимать — вернувшись домой уже за полночь, я употребил солидную порцию этой гадости с мужеством истинного стоика.

Рита не проснулась, когда я улегся в постель, да и сам я не замедлил покинуть берега бодрствования. Но только успел закрыть глаза, как радио-будильник у кровати принялось вопить мне в ухо о вздымающейся волне чудовищного насилия, угрожающей затопить наш несчастный потрепанный город.

Я приоткрыл один глаз — оказывается, уже шесть, пора вставать. Какая несправедливость! Все же я сумел вытащить себя из постели, доковылял до душа, а когда наконец заявился на кухню, Рита накрыла стол к завтраку.

— Цыпленка пробовал? — заметила она, как мне показалось, довольно мрачно. Похоже, настало время для маленькой лести.

— Очень вкусно! — похвалил я. — Вкуснее, чем в Париже!

Жена чуть смилостивилась, но недоверчиво покачала головой.

— Врешь ты все. Остывшее невкусно!

— Ты просто волшебница, — заверил я Риту. — Все было теплое.

Она хмуро убрала с лица непослушную прядь.

— Я понимаю, тебе надо… ну, ты знаешь… Ну, в смысле, работа у тебя… Но как жаль, что ты не смог попробовать… нет, правда, я все понимаю! — путано заверила меня Рита (хотя я сам не до конца уверен, что все понял). Она подала мне яичницу с сосисками и кивнула на небольшой телевизор рядом с кофе-машиной. — Все утро в новостях, ну, это… ведь это оно, да? И сестру твою показывали, она тоже говорила… про это, ну, ты знаешь. С несчастным видом.

— Да, радоваться ей нечему, — согласился я. — Хотя казалось бы: работа сложная, ответственная, теперь вот и по телику показывают.

Рита не улыбнулась моей легкомысленной шутке, только еще больше нахмурилась, пододвинула свой стул к моему, села и стиснула руки на коленях.

— Декстер, нам нужно поговорить.

Благодаря своим наблюдениям за жизнью других людей я знаю, что такое начало вселяет ужас в души мужчин. Довольно удобно, что у меня самого никакой души вовсе нет, но я все равно поежился, услышав эти зловещие и загадочные слова.

— Сразу после медового месяца? — уточнил я, пытаясь хоть немного понизить градус серьезности.

Рита покачала головой.

— Это не… то есть… — Она подняла было руку, но снова уронила на колени и, глубоко вздохнув, наконец выговорила: — Это про Коди.

— А… — отозвался я, понятия не имея, что «это» означает применительно к Коди.