Декстер в деле

Я с трудом поднял руки к горлу, подергал за леску, ослабил достаточно, чтобы сделать глубокий вдох — что, наверное, было правильно, но вызвало дико болезненный приступ кашля.

Когда я снова смог дышать, Коди лежал на полу рядом с Эстор в дальнем углу выставочного стенда, под настольной пилой, а Вайсс стоял над ними с отверткой в одной руке и камерой в другой. Дети не шевелились, только у Эстор чуть подергивалась нога. Вайсс шагнул к ним ближе, замахнулся отверткой, а я из последних сил поднялся на ноги, рванул к ним, понимая, что ни за что не успею, и от осознания собственной беспомощности чувствуя, как вся темнота выливается из меня испариной…

И в самую последнюю секунду, когда Вайсс уже злорадствовал над детскими телами, а Декстер с ужасающей медлительностью кренился вперед, на сцене появилась Рита! Руки все еще связаны, во рту по-прежнему кляп, но ноги-то свободны! Она с разбегу налетела на Вайсса, мощно вмазала ему бедром, отбросила в сторону, подальше от детей… и прямо под пилу. Он силился выпрямиться, но она снова его пихнула, и на этот раз он запнулся, зацепился обо что-то ногами, упал, машинально выбросил вперед руку с камерой, пытаясь защититься от вращающегося лезвия… И почти в этом преуспел. Почти.

Раздался визг, скрежет, и в воздух взметнулось кровавое крошево — пила срезала начисто руку Вайсса, по-прежнему сжимавшую камеру, и рука отлетела в сторону, прямо на игрушечный поезд у ног толпы. Зрители задохнулись, а Вайсс ошеломленно вытаращился на собственный кровоточащий обрубок. Перевел взгляд на меня, хотел что-то сказать, дернул головой, сделал шаг вперед, снова посмотрел на быстро истекающий кровью обрубок, снова сделал шаг ко мне, а потом медленно опустился на колени и застыл, покачиваясь из стороны в сторону.

Я замер, не в силах двинуться с места из-за недавнего сражения с леской, от страха за детей и больше всего от вида отвратительного, порочного, чудовищного зрелища — крови, выплескивающейся на влажный пол. Вайсс беззвучно шевельнул губами и медленно, осторожно качнул головой, как будто опасался, что голова тоже может оторваться. С преувеличенной тщательностью он взглянул мне прямо в глаза и очень старательно, очень отчетливо произнес:

— Фотографируй обязательно.

Потом улыбнулся бледной и слабой улыбкой и рухнул навзничь в собственную кровь.

Я отшатнулся и поднял голову; на телеэкране игрушечный паровозик врезался в камеру, по-прежнему сжатую в отсеченной руке Вайсса. Поезд перевернулся.

— Великолепно! — воскликнула из первого ряда стильная дама. — Просто великолепно!

Врачи «скорой помощи» в Майами очень хорошие — у них обширная практика. К несчастью, Вайсса им спасти не удалось.