Декстер в деле

Естественно, мои медлительно пыхтящие мысли обратились к Вайссу, и, поскольку делать было больше нечего, лишь наслаждаться запахом своего собственного пота, я снова полез на его страницу.

И внизу страницы меня ожидала совершенно новая иконка-превьюшка.

Под названием «Декстер-рама!».

Выбора у меня, собственно, не было. Я кликнул по картинке.

Какое-то размытое пятно… затем звук горнов, что сменился неким благородным музыкальным отрывком, напоминающим о школьном выпускном вечере. Пошли кадры: трупы «Нового Майами» вперемежку со съемками увидевшей их толпы — и комментарии Вайсса.

«На протяжении тысяч лет, — выводил он, — с нами приключались страшные вещи… — Наплыв: трупы с пластиковыми масками на лицах. — Люди задавали себе один и тот же вопрос: зачем я здесь? И ответ всегда был один… — Наплыв: лицо из толпы в «Эльфийских садах», озадаченное, растерянное, и озвучка нарочито растерянным голосом Вайсса: — Не знаю…»

Смонтировано было так себе, куда хуже, чем в ранних опусах, но я постарался воздержаться от критики — в конце концов у самого Вайсса таланты в другой области, а двух хороших видеоредакторов он лишился.

«Тогда человек обратился к искусству! — с наигранной торжественностью объявил Вайсс; на экране появилось изображение статуи без рук и ног. — И искусство подарило ему лучший ответ… — Наплыв: бегун находит тела на пляже в Саут-Бич. — Однако традиционное искусство ставит нам пределы. Ведь традиционные средства, такие как масло и камень, воздвигают границы между самим художественным событием и нашим восприятием. А для нас, художников, искусство — это крушение преград! — Кадры падения Берлинской стены под восторженный рев толпы. — Такие художники, как Крис Берден и Давид Небреда, начинают экспериментировать, превращать в искусство самих себя, — один барьер долой! Но этого недостаточно, ведь для обычного, среднего зрителя… — Еще одно обалдевшее лицо из толпы. — …нет разницы между куском глины и безумным художником; барьер по-прежнему на месте. Не годится!»

На экране возникло лицо Вайсса; камеру слегка шатало, как будто он направлял ее на себя, а сам продолжал говорить.

«Нам нужно создать близость. Нужно сделать зрителей неотъемлемой частью процесса, чтобы грань исчезла. Нам нужны другие ответы на главные вопросы. Такие вопросы как: что есть правда? Где предел человеческих страданий? И самое главное… — Тут на экране появился тот ужасный, закольцованный кусок видео: Декстер Дебоширит с Дончевичем в белой кафельной ванной. — …как поведет себя Декстер, если из художника превратится в часть художественного произведения?»

Опять раздался вопль — приглушенный, но до боли знакомый.