Декстер в деле

Пока я все это разглядывал и размышлял, в какую сторону пойти, возле меня затормозило такси, стекло опустилось, и из машины меня настойчиво окликнул Чатски.

— Внутрь! — позвал он. — Давай быстрее, парень! Садись!

Понятия не имею, зачем это было нужно, однако я забрался в такси и машина повезла нас обратно к гостинице, свернула направо и въехала на парковку у крыла здания.

— Нельзя тебе болтаться возле входа! — заявил мне Чатски. — Если он тебя заметит, игра окончена.

— Ох… — пробормотал я, чувствуя себя дурак-дураком. Конечно, Чатски прав — так непривычно было начинать охоту днем, что это соображение попросту не пришло мне в голову.

— Идем! — Чатски вылез из такси с новеньким кожаным портфелем в руках, расплатился с водителем и провел меня через боковой вход, мимо магазинчиков, прямо к лифтам. Мы молча поднялись в номер. Чатски кинул портфель на кровать, сам плюхнулся в кресло и объявил:

— Отлично, время у нас есть, и лучше убивать его здесь, в номере. — Посмотрел на меня как на слабоумного ребенка и добавил: — Чтобы нас не обнаружили.

Он смерил меня взглядом, как бы проверяя, понял ли я, затем, очевидно, удовлетворившись увиденным, вытащил из кармана потрепанную брошюрку и карандаш и принялся разгадывать кроссворд судоку.

— Что у тебя в портфеле? — спросил я с некоторым раздражением.

Чатски улыбнулся, подтащил портфель к себе и проворно раскрыл. Внутри была кипа дешевеньких сувениров — ударных музыкальных инструментов со штампом «Cuba».

— Зачем? — удивился я.

Он ответил все с той же улыбкой:

— Никогда не знаешь, что и где понадобится!

И снова уткнулся в кроссворд.

Предоставленный самому себе, я подтащил кресло к телевизору и принялся смотреть кубинские сериалы.

Так мы мирно просидели в номере до самых сумерек. Наконец Чатски взглянул на часы и объявил:

— Идем, парень, пора!

— Куда пора? — спросил я.

— На встречу с другом.

Не добавив больше ни слова, он подхватил свой новенький портфель и направился к выходу. Хоть мне и не слишком понравились эти его перемигивания, выбора у меня в обгцем-то не было — я покорно потащился следом, прочь из номера, снова через боковой выход из гостиницы, к ожидающему нас такси.

В сумерках движение в Гаване сделалось еще хаотичнее.

Я приоткрыл окно в машине, чтобы видеть, слышать и обонять город, и был вознагражден изменчивыми, но не смолкающими всплесками музыки, раздававшейся из каждой двери и каждого окна на нашем пути и подхваченной множеством уличных музыкантов.

Музыка звучала то громче, то тише, по всему городу, и всякий раз докатывалась до наших ушей патриотичным мотивом «Гуантанамеры».

Такси ехало по каким-то кочкам, по грубо вымощенной улице, сквозь толпы людей, неумолчно поющих, чем-то торгующих и, как ни странно, играющих в бейсбол.