Декстер в деле

К тому же его подход, тот факт, что он начал с уже мертвых тел (пока не убил Дойча), свидетельствовал: ему нужно нечто совсем иное.

Но что? Он снимал тела на видео. Снимал на видео, как люди смотрят на тела. А затем снял на видео то, как развлекаюсь я сам. Уникальные кадры, согласен, однако цель?.. В чем тут радость? Я ее не видел, а значит, и не мог влезть в голову Вайссу, понять, чего он хочет. У меня никогда не возникало подобных трудностей с нормальными, уравновешенными психопатами, которые убивали потому, что должны были убивать, и испытывали простое искреннее удовольствие. Я хорошо их понимал. С Вайссом у меня не было ни единой точки соприкосновения, никакой основы для сопереживания, а посему я понятия не имел, куда он проследует или что сделает дальше.

Я лежал в постели, размышляя… или пытаясь размышлять, потому что флагман Декстер никак не мог набрать крейсерскую скорость. Ничего путного в голову не приходило. Коултер вышел на охоту — за мной. Сальгеро тоже, разумеется, а Доукс вообще никогда не прекращал меня преследовать. Дебора по-прежнему в коме.

Из хорошего: Рита приготовила очень вкусный бульон. Она действительно относилась ко мне замечательно и заслуживала большего, хотя сама считала, что у нее все хорошо: и я, и дети, и недавняя поездка в Париж… Но хотя все это, конечно, и правда хорошо, моя жена даже близко не представляла истинную ситуацию. Она жила как мама-козочка в волчьей стае, а члены стаи заранее облизывались, выжидая, когда козочка отвернется. Декстер, Коди и Эстор были чудовищами. А Париж… конечно, там все говорили по-французски, однако в Париже имелось собственное уникальное чудовище, как показал нам наш чудесный поход в художественную галерею. «Нога Дженнифер». Чрезвычайно интересно; после стольких лет полевой работы я еще способен чему-то удивляться и в связи с этим теперь испытывал определенные теплые чувства к Парижу.

Со всеми этими ногами Дженнифер, эксцентричным поведением Риты и тем, что вытворял Вайсс, жизнь в последнее время стала полна сюрпризов, и все они вели меня к одной мысли: люди и впрямь заслуживают того, что с ними приключается.

Данное соображение очень меня успокоило, и вскоре я опять погрузился в сон.

На следующее утро в голове значительно прояснилось — то ли благодаря Ритиным заботам, то ли в силу моего естественного бодрого метаболизма, сам не знаю. Во всяком случае, я вскочил с кровати, чувствуя, что полностью функциональный мощный мозг опять к моим услугам.

Впрочем, не обошлось без ложки дегтя: ведь любой работоспособный мозг, осознав, что оказался в ситуации, подобной моей теперешней, немедленно послал бы мощный импульс запаниковать, схватить чемодан и бежать за границу.