Декрет для Ягодки

Ковальский, вашу мать! Что мне ему говорить? Как? И надо ли вообще сообщать эту убийственную новость!?

Мне дали бумажку с рекомендациями и снова отвезли в свою палату. Я даже расслабиться не успела, как ко мне залетает Владислав.

– Что случилось? Мне кажется, они тебя там вечность осматривали.

Что случилось?! Жопа вселенского масштаба!

Но это только в моей голове, а на деле – молчу.

– Мира, что-то серьезное? Чего ты молчишь?

Босс напрягается всем телом, будто пружина заводится, которая от неосторожного движения рванёт.

– Ничего такого! Именно поэтому я молчу и думаю, как не прибить тебя на месте за мой позор.

Сжала пальцы на ногах, что всё равно не видно под простынёй, в ожидании ответа начальства.

– А тогда почему так долго? – всё ещё сомневаясь в моей искренности, Ковальский искал улики преступления.

– У нас у девочек всегда всё дольше, мы-то сложнее устроены.

Влад иронично, как всегда, изогнул брови. Но самое главное, он клюнул на мою ложь. Останется дожать и можно спокойно выдохнуть.

Мне надо время и тишину, чтобы всё обдумать.

Радовало, что мы не дома, где у моего начальства знакомые на каждом шагу. В таком случае всегда сложно что-либо скрыть.

– Я устала и хочу спать. Можно вас попросить отвезти даму в отель?

Ковальскому смена темы не зашла. Да только мне всё равно.

– Я и сама могу добраться.

– Нет, – жёстко заявил босс.

Ох, какой упрямый этот Ослик!

Но сейчас я действительно так сильно хочу побыть одна, что даже готова совершить пешую прогулку.

Ковальский на меня косится, когда я, высказав недоверие, забираю сама результаты обследований, и снова изучает пейзаж за окном, пока я переодеваюсь в свою одежду. Хотя, наверное, может составить топографическую карту моего тела, которое ревностно изучал в последнее время. Вежливость джентльмена, блин! Откуда только взялась?!

Мы молчим, но сейчас это давит на нас обоих, хотя тайна есть только у меня.

По приезде в отель сразу ухожу к себе в номер. Боссик мой, слава богу, проявляет чудеса терпения и даже не пытается меня задержать.

И вот когда я одна, дверь закрыта на замок, да ещё и стулом подперла, у меня сдают нервы. Я сажусь прямо на пол в ванной комнате и реву.

Мне жалко себя и несчастного ребёнка, который никому не нужен. Чувство, что контроля больше нет, давит меня, мешая нормально дышать, так что приходится вырывать каждый глоток воздуха.

Паника. Страх. Неизвестность. И боль.

Всё четыре фактора, которые я так старалась избежать, теперь сели на меня верхом и даже ремнём пристегнулись, чтобы не свалиться в моих жалких попытках освобождения.

Не знаю, сколько прошло времени, но меня немного отпустило, и понимая, что я замёрзла, полезла в ванну. Набрала воды погорячее и, покрывшись мурашками, пыталась прекратить вздрагивать и всхлипывать.