Ар-Деко. Своя игра

— Определились, но мне интересно, насколько я ошибся.

— Камень будет стоить… тут, видите ли, нет даже смысла проверять его состояние, потому что в нем тогда не было бы Силы, так что… — он раскрыл какой-то справочник и ткнул пальцем в строку в таблице, — двадцать четыре тысячи фунтов.

Цви, засранец, все же на четыре тысячи меня хотел опустить.

— В таких случаях комиссионные дома составляют двенадцать процентов от оценочной цены, — продолжил Браун. — В данном случае, — его палец перескочил в другой столбец, — две тысячи восемьсот восемьдесят фунтов.

Двадцать тысяч минус две восемьсот восемьдесят… семнадцать тысяч сто двадцать. Хм… а так Цви давал даже больше. М-да. Но горевать уже поздно, раньше надо было думать. Все равно это чертовски большая куча денег. И даже не деньги тут важны, а один неприятный человек из Маленькой Италии, который все время портит мне настроение фактом своего существования.

— Я могу получить сертификат сегодня?

— Да, без проблем. Придется подождать около получаса.

— Очень хорошо. Мне бы хотелось продемонстрировать, что я его не обманываю.

— Да, я прекрасно вас понял.

— Что надо делать дальше?

— Камень остается у нас, мы подписываем с вами контракт на продажу. Если покупатель есть, то дополнительное соглашение о цене и имени покупателя, а также поручение на огранку и зарядку камня. Затем все происходит здесь. Приходит покупатель, мы удостоверяем его личность, он вносит сумму, мы удерживаем комиссионные, он уходит с камнем, а вы в любой момент забираете деньги или мы перечисляем их на указанный вами счет. Занимает около недели.

— Так быстро? — удивился я. — Всегда думал, что это долго и трудно.

— Мы «Де Бирс», сэр. Мы этим занимаемся очень давно.

— Хорошо, я подожду, пока будет готов сертификат и бумаги. Могу я откуда-нибудь позвонить? Мне надо уточнить, как точно пишется имя покупателя.

— Заодно уточните его адрес и день, месяц и год рождения. Все это ему придется здесь подтвердить. А позвонить можете из холла, там в конце несколько телефонных кабинок. Бесплатных.

Кабинками это было назвать сложно, поэтому я сразу их и не заметил. Скорее «телефонные кабинеты» в стенах из серого узорчатого мрамора, с мягкими удобными креслами внутри и столиками, на которых лежали стопки дорогой бумаги с вензелем «Де Бирс» и такие же карандаши. Я набрал номер Галлахера, откликнулся тот большой парень, которого звали Шон, представился.

— Падди уехал, но сказал передать, что это будет его законник и звони ему, просто представься, сейчас дам номер… это Айзек Цукерман, записывай…

Я тут же набрал нужный номер, откликнулся мужской голос, я попросил к телефону мистера Цукермана, и голос сообщил, что я уже имею честь с ним беседовать.