Действуй, жена!

И вполне возможно, сама Кира вообще не при делах…

Постепенно, друг за другом на экране появляется моя команда. Каждый интересуется, что у меня с рукой, и лишь одна Танечка Афанасьева с улыбочкой спрашивает, снимаем ли мы психологический триллер или я решил добавить в сценарий немного экшена.

— Приключений мне и в жизни хватает, — улыбаюсь я, с интересом разглядывая Танечку. Красивая баба. Но красота эта рафинированная и бездушная.

«Какой прок от надменной и безбожной красоты?» — писал когда-то Пришвин, и по большому счету я с ним согласен. Но, честно говоря, меня тянет именно на таких баб. С ними проще, чем с живой и обаятельной Шакирой Мансуровой. От одной только мысли о Кире я чувствую резкое желание увидеть ее. Намотать на палец русые непокорные волосы, как когда-то в юности, уткнуться в макушку носом… Танечка что-то говорит, пожирая меня взглядом.

«Раз мы с ней играем главные роли, придется переспать», — с неохотой думаю я.

Основной костяк давно подобран. Вернее, сценарий пишется под нашу шайку-лейку. Помните, как у Рязанова или Захарова? Одни и те же артисты кочевали из фильма в фильм… Вот и мы с режиссером Васей Самойловым, моим старым институтским другом, задумали сделать так же. Естественно, свежей струей добавятся актеры второго плана и незначительные персонажи, но это как специи к основному блюду.

— Ладно, народ, — улыбаюсь я коллегам и единомышленникам. — У меня в сценарии вырисовывается настоящий злодей. Такой, без тормозов. Кого позовем на эту роль? Подумайте до завтра…

— А этот злодей? — вскидывает голубые глазки Танечка. — У меня с ним будут сцены?

— Ага! — ржет Витька Мерцхали. — Обязательно! Он тебя к батарее прикует и трахнет! Леха, включи сцену!

— У нас возрастной рейтинг шестнадцать плюс, — весело отмахиваюсь я, глядя на Танечку многообещающим взглядом.

— То есть пугать можно, а любить нельзя? — хохочут Витька с Самойловым.

— Ладно, народ, — устало замечаю я. — Я тут на обезболивающих. Поеду домой, посплю. А то вместо триллера получите какое-нибудь сраное фэнтези… — треплюсь я как ни в чем не бывало и внезапно ощущаю, как беспокойство стягивает обручем душу. Не знаю, почему и зачем, но я должен срочно повидать Шакиру — мать ее — Мансурову.

— Для сказки, Леха, у нас все готово. Танька — принцесса, ты — принц. Даже без парика сыграешь, — смеется Вася, кивая на мои длинные патлы. — Витька — волшебник. Только Баба-яга нужна. Очаровательная и лохматая…

— Найдется такая, — улыбаюсь я, думая о Мансуровой. Отличный вариант, кстати! Голос есть, фактура чудесная…

— Наглотаешься таблеток и напишешь, — весело добавляет Витька. — Сказки хорошо идут.

— А что ты пьешь, Лешенька? — подает голос мой директор Оксана Валерьевна.