Действуй, дядя Доктор! (СИ)

Мое такси почти уже приехало, - закидываю ногу на ногу и только сейчас понимаю, что я сама предложила ему поболтать. Очуметь. Не хотела бы – ушла, хлопнув дверью. Это же до какой степени я доведена до отчаяния гребаным пмс, если сама хочу с ним говорить. - Как ты узнал, где я работаю?

- Имея бабки и связи, зная твое полное имя и адрес, – элементарно, - спокойно произносит Андрей, присаживаясь ко мне на диван.

- Понятно, - испытала что-то сродни облегчения. Если бы об этом он узнал от Саши, мой срыв был бы не минуем."

"А вот дальше произошло что-то странное. Мы оба как-то синхронно замолчали. При этом перевели взгляд друг на друга. Мне не в первой видеть Андрея. Но почему-то впервые за все наши встречи я пристально смотрю на его лицо, замечая то, на что раньше не обращала внимания: карие, как и у меня глаза и две глубокие продольные морщинки на середине лба. И нет, возраста они ему не прибавляют. Да, вынуждена признать, что что-то в нем определенно есть. На «х» зовется. И это вовсе не то, на что мне хотелось послать сегодня добрую половину встреченных мною людей. Пожалуй, есть в нем харизма. И обаяние. И растительность на лице, которая в прошлый раз совершенно не мешала мне, когда я к нему присосалась. Не представляю его полностью бритым. Ему так, несомненно, идет. Я не знаю сколько мы друг на друга смотрим, но я в состоянии оценить, что пауза затянулась. Что, блин, происходит? Только я задала себе этот вопрос, как Андрей неожиданно резко потянулся ко мне и, зарывшись пятерней в мои распущенные волосы, накрыл мои губы своими. Сжав свободной ладонью мой подбородок, я бы сказала, грубо протолкнул свой язык мне в рот. Я же, сама от себя не ожидая, вместо того, чтобы оттолкнуть его или хотя бы прикусить язык, дабы знал свое место, сама включилась в поцелуй. Это можно спихнуть на пузырек ранее выпитой валерианки? Ай, да по фиг. Мне же нравится. Единственный момент, который нравится за весь гребаный день. Ощущаю себя каким-то ненасытным животным. Да, именно животным, судя по звукам, исходящим от нас. Если бы рука Андрея, несколько секунд назад мирно покоящаяся на моем подбородке, не оказалась бы в вырезе моей плотно облегающей тело блузке, я бы и дальше сосалась с ним как малолетка. Отстраняюсь от него, но почему-то не спешу его отталкивать.

- Тебе не кажется, что ты… оборзини?

- О пердонара миа белла макарона, - облизываясь, произносит Андрей.

- Макарона?

- Си. Спагеттини, обожиссими. Белиссимо. Ты як спагеттини с плесениной.

- Як – это шо то вы, батенька, в Белоруссию заехали. С плесенью значит?

- Но но, не старая як плесенина, а изысканьоне як сыр дор блю. О нэт, сеньорина, это… валериана.

- Cи синьор, бутылина валерианы. Я вам в сию сикундину оторву рукину, которая у вас в моей сиськине.