Хронос и Деймос (СИ)

Мог хотя бы не запутывать все так, что и Мордред не разберет.

- Я не хотел, чтобы ты…

- Чтобы я совершал твои ошибки, поддавался искушению, верно? Не стоит всех судить по себе. Хотя ты только гадости чужие по себе меряешь, значительно недооценивая ум других, красоту их душ и их ценность.

- Гарри, прости меня.

- Да я-то что, на мне все зажило, как на собаке. Я был молод, наивен, глуп и одержим желанием жертвовать во благо других. Но вот Северуса я тебе не прощу никогда. Ни его многолетнего рабства, ни обманутых надежд, ни того, что ты, воспользовавшись его отчаянием и слабостью, все равно не сдержал данного слова. Не обессудь, Альбус.

- Я лишь хотел отвратить Северуса от зла.

- Поимев его при этом во все места.

- Твои выражения…

- Зато правда. Так что придержи язык, портрет директора Дамблдора. Мне уже не пятнадцать. Да и Северусу не двадцать один. Сосредоточься на делах школы, со счетами помоги, но в душу к нему не лезь. Она моя, лады? Как и его горячее, гибкое, совершенное тело, - Деймос сладко потянулся. – Мы договорились?

Альбус промолчал, глядя куда-то за пределы своей рамы, а потом едва заметно кивнул.

- Отлично. Лучше скажи, тридцать фунтов свежей эквадорской мяты для зелий – не многовато ли?

- Нет, Гарри…

- Деймос.

- Деймос, - отрешенно повторил за ним Дамблдор. – Не много, если учесть, что зима – время простуд, а на одну порцию противопростудного зелья уходит не менее унции свежайших листьев мяты.

- Надо воспользоваться служебным положением и приготовить мохито, как думаешь, Альбус?

- Думаю, что разбираюсь исключительно в маггловских сладостях.

- Скучно живешь… то есть жил, - усмехнулся Деймос, снова вернувшись к счетам. – А вот тысяча фунтов овсянки?

- На завтрак школьники съедают двести порций. Почти каждый день.

- А коньяк зачем?

- Небольшой запас для всевозможных инспекторов.

- Ладно. А бочка медовухи?

- Э…

- Вычеркиваем. Слизнорт у нас больше не работает, хвала Мерлину.

Так, пререкаясь из-за каждой цифры, они дождались возвращения Северуса. Тот появился через несколько часов и, не реагируя на оклики, сразу прошел в спальню и плотно закрыл за собой дверь.

***

- Что, Северус? – Деймос дал супругу двадцать минут, чтобы прийти в себя, а потом решил пресечь зарождающуюся депрессию на корню. В том, что это была именно депрессия, он не сомневался. Несмотря на всю свою стойкость и замкнутость, у его мужа были слабости. Вернее, одна-единственная слабость. Тонконогая такая. Зеленоглазая.

Снейп, готовившийся ко сну, даже не обернулся. Он молча натянул длинную ночнушку (что было странно – рядом с Деймосом он всегда спал обнаженным), положил на тумбочку свою волшебную палочку и, заняв свою половину кровати, накрылся с головой.